Эйно Лейно - Мир сновидений

О чем он грезил тогда, о чем размышлял?

Никто вокруг не понимал его. Только иногда, в ночной темноте, когда он произносил длинные монологи самому себе, остальные звери слушали и дивились его рассуждениям о свободе, которой у него никогда не было, и о счастье, которое никогда для него не наступило.

Он говорил так:

«Я — косолапый, царь леса. Мне нет равных среди лесных жителей. Когда я рычу, все пугаются. Когда хлопаю в ладоши — чаща отзывается эхом. Я все еще могу вырвать из болота пень и закинуть его на десятки саженей в лесные заросли.

Но я уже стар и чувствую приближение конца.

Жажду вернуться в родные ягельники. Не здесь мой дом, а там, в глубине синих лесов, среди пустынных грозных холмов, — там стоит Зверобор, и в нем живут мои друзья и товарищи.

Там хочу я сидеть во главе длинного стола, рядом с добрыми кумовьями Волчком и Лисом Хитрованом, наливать себе доверху чарку серебристо-жемчужной влаги и рассказывать о временах, что были до нас, и о событиях, которые дано будет увидеть лишь тем, что придут после нас.

Потому что теперь все не так, как прежде, и многое изменится из того, что мы видим сейчас перед собою.

И еще хочу говорить с ними о смысле жизни, которого я не постигаю, про облака и солнце судьбы, что проходят над нашей головой.

Я так стар, что не постигаю смысла даже своей собственной жизни, если не считать, что я пытался по мере сил наслаждаться ею и платил за каждое наслаждение таким же большим мучением.

Но больше мучиться я не хочу. И это тоже означает, что конец мой близок.

Мечтаю повстречаться со стариком месяцем и побеседовать с ним и видеть, как деревья зеленеют и снова желтеют, до тех пор, пока и этого не захочется, и тогда улечься под седобородой елью.

Хочу в мой высокий дом — веселый, просторный, небесной крышей накрытый Зверобор. Там порог не спросит, кто я, и калитка не потребует меня к ответу за ошибки в жизни. Там довольно, что я — косолапый, царь леса.

И пускай там гибель скользит мне навстречу на лыжах по болоту, пускай болезнь подстерегает меня там на зимней дороге. И пускай однажды меня накроет белым снегом и я проснусь от благоухания рощ по ту сторону Туонелы.

Там хозяйка Маналы [17] Махала — царство мертвых. поднесет мне кружку свежайшего березового сока.

Там наконец-то избавлюсь я от кошмара. От того самого, который ночью наваливается на медя, так что я в голос кричу и мне кажется, что я 5eiу изо всех сил, но его не проведешь, он следует по пятам; я уже чую его теплое сопение.

Знаю же я, что там никого нет. Оборачиваюсь — и слышу только тяжелые удары собственного сердца.

Кто это? Что это? Боюсь, что имя ему — Тьма, и я напрасно пытаюсь убежать.

И это тоже означает, что конец мой близок».

Так наконец-то наступил этот великий миг! Так наконец-то старик косолапый разорвал свои оковы и доказал, что он настоящий лесной царь.

Он и сам навряд ли в это верил, поскольку уже начал сомневаться в собственных силах. Но ему это все-таки удалось, удалось даже под угрозой смерти!

Это случилось, когда Мишутка впервые в жизни встретил достойного противника. И случилось это в далеких южных странах, где люди более грубы и жестоки, чем здесь, и где все еще разрешаются публичные бои животных.

Молодому директору Каруселли вконец надоел Мишутка, и он осуществил свою угрозу. Он приобрел нового Мишутку.

Это был большой серый американский медведь, гораздо крупнее Мишутки, доставленный прямо из глубин заповедных лесов и полный свежих сил.

Его избрали палачом Мишутки.

Молодой Каруселли счел это наилучшим способом убрать того с дороги. Он собирался нажиться как можно больше даже на Мишуткиной смерти.

Цены на входные билеты подняли вдесятеро. Цирк наполнился живыми, шумными, смуглыми людьми, которые кричали и галдели в ожидании небывалого зрелища. Чтобы еще увеличить напряжение публики, вокруг арены даже не поставили решеток, а лишь привязали обоих зверей прочными цепями к двум столбам, но на таком расстоянии, чтобы они не сразу же бросились рвать друг друга, а для начала могли только обмениваться толчками и шлепками.

Затем собирались в подходящий момент ослабить цепи. Но представление должно было продлиться хоть какое-то время, чтобы публика получила полное удовольствие за свои деньги.

Мишутка рассердился тут же, как увидел своего противника. Он, конечно, понял, что того привели сюда ему назло, хотя еще не осознавал всей полноты истины и ужасного значения этого события. Ему стало досадно, что того привели именно теперь, когда сам он был старым, усталым и уже не в прежней силе.