Андрэ Стиль - Париж с нами

Понятно, Деган чувствовал себя обиженным, но дурное настроение было вызвано еще и другим. Каждый раз, когда он взглядывал на жену или думал о ней, его охватывал глубокий стыд и угрызения совести. Краска заливала его лицо, несколько отекшее после попойки. Надо сказать, что вообще Деган не пьет, — вернее, давно не пил. И это еще усугубляло его проступок. В пятницу Деган провел вечер у одного из своих пациентов, который не дурак выпить. Доктор, правда, выпил не очень много. Он просто был под хмельком, весел, ну, пожалуй, даже слишком весел. Но ведь все мы далеки от совершенства. Когда Деган навеселе, в нем просыпается студент-медик. Он вспоминает свою молодость и пускает в ход весь тот грубый лексикон, который был в моде среди студентов. На следующий день он с омерзением вспоминает о своем вчерашнем поведении и его мучает раскаяние, даже если жена и не видела его в пьяном виде. Но еще хуже бывает, когда Иветта видит его в таком состоянии и сгорает от стыда за него, как это было в пятницу вечером. Ему казалось, что он ничего дурного не делает. Просто мило шутит и поддразнивает жену. Нельзя быть такой кисейной барышней! Деган смеется над нею, силой обнимает ее, нарочно говорит слова, которые ее злят. Ее раздражение доставляет ему удовольствие. До чего же она миниатюрна рядом с ним! Иветта разражается слезами, и тогда Деган приходит в себя. В пятницу она тоже плакала. Правда, сначала она дала ему пощечину и, воспользовавшись его растерянностью, вырвалась из объятий.

— Ты настоящий хам!

Деган неестественно рассмеялся, иначе ссора могла принять слишком серьезный характер.

Когда они легли спать, Иветта повернулась к нему спиной. Деган дотронулся до нее пальцами и пошло, все с тем же дурацким, как он сам чувствовал, смехом, просил прощенья. Он уже понимал, как омерзительно его поведение, но старался пробудить в себе презрение к жене, чтобы заглушить угрызения совести. Но его напускной веселости хватило ненадолго… Иветта расплакалась, и его доброе сердце, сердце здорового, хорошего, честного человека, одержало верх. Он знал, что лучше всего молчать, чтобы не наделать еще больших глупостей, и ждать завтрашнего дня. С чувством гадливости к самому себе он заснул.

Такие драмы, кстати, ставшие очень редкими за последние годы, вызывали в памяти все то тяжелое, что было в их совместной жизни. Первые годы Иветта была с ним несчастна. Они поженились, когда ей не было двадцати лет, а ему уже было около тридцати. О жизни она знала мало и на всех ее взглядах лежала печать чистого, наивного, детского восприятия мира. Деган же был не столько начинающим доктором, сколько бывшим студентом-медиком. И не из самых тихих. Он относился цинично ко всему и главным образом к любви. От того, что он все знал о человеческом теле, столько изучал его во всех видах, возился с ним, резал его живым и мертвым, у него создалось извращенное представление о любви. Да и полюбил он поздно. Вернее, он заранее, с холодной расчетливостью решил жениться только тогда, когда дотла прожжет то, что называл своей молодостью. Жену он будет выбирать долго, придирчиво, обдуманно. Главную роль тут будет играть физическая красота и молодость… А на остальное наплевать… Жена должна быть маленького роста, живая, хохотушка, но главное — с хорошей фигурой, с веселым, задорным взглядом, светлым и открытым. Деган мечтал, что жена будет на него смотреть подобострастно и покорно. Благодаря ей он сможет чувствовать себя настоящим, уверенным в себе мужчиной, с мнением которого считаются. В те времена Деган носил бороду, чтобы придать себе более мужественный вид. Таким он был, и ничего тут не поделаешь! С тех пор, к счастью, он сильно переменился.

Иветта в общем отвечала его требованиям. Но она его любила и ждала счастья. Ей пришлось глубоко разочароваться. Иветту оскорбляли студенческие манеры мужа. Он продолжал пить, петь, ругаться, называть все своими именами, — правда, только дома, на людях он вел себя сдержанно и пристойно, создавая себе необходимую для начинающего доктора репутацию.

Другая бы на месте Иветты только плакала, но она повела борьбу. Единственным ее оружием были кротость, нежность и ее любовь ко всему тому хорошему, что было в Дегане и о существовании чего он часто и не подозревал. Правда, нередко ей приходилось прибегать и к слезам. Мучительные годы пришлось пережить Иветте! Но в конце концов она выработала в себе мужество и оказалась сильнее его. Муж полюбил ее по-настоящему и перестал относиться к ней, как к вещи. Иветта стала для Дегана другом. Теперь все, что наводит его на воспоминания о прошлом, вызывает у Дегана острое чувство стыда и презрения к себе. Жена никогда ни о чем ему не напоминает. Деган понимает ложность своих прошлых взглядов на жизнь, на молодость. Но разве он во всем виноват? По-видимому, и это — одна из болезней нашей эпохи. Сколько достойных, благородных людей среди того общества, в котором живет Деган, еще сохранили в себе то же ложное представление о жизни…