Сомерсет Моэм - Карусель

Зная, что он появится снова, миссис Мюррей сначала хотела приказать дворецкому не пускать его, но вскоре передумала. Она желала увидеть еще раз его ужасно жалкое лицо, она желала удостовериться в его несчастье. Как-то днем наследующей неделе, вернувшись из поездки, она нашла его визитку. Она взяла карточку и повертела в руках.

— Пригласить его на ленч? — Раздраженно нахмурившись, она положила визитку. — Нет, если он хочет меня увидеть, пусть придет снова.

Бэзил испытал горькое разочарование в тот день, когда дворецкий сказал, что миссис Мюррей нет дома, и сначала решил поставить на этом точку. Он ждал от нее записки, но так и не получил. Он ждал неделю и все время думал о ней. Мучимый угрызениями совести, он отправился в Брайтон и старался не оставаться с Дженни наедине. В один вечер он сводил ее в театр, а в другой — на концерт и настоял, чтобы мистер Хиггинс, до сих пор верный им, их сопровождал. Все происходящее вызывало у него отвращение, но чувство стыда заставляло смириться.

Бэзил взял за правило каждый вечер проходить по Чарлз-стрит по дороге к Фрэнку и подолгу смотрел в окна в доме Хильды, не решаясь войти. В конце концов он не устоял. Бэзил знал, что миссис Мюррей дома. Если бы дворецкий отправил его восвояси, это определенно значило бы, что она велела не пускать его.

На этот раз, когда он увидел ее, все слова, которые хотелось сказать, улетучились, а простой светский разговор требовал усилий. Миссис Мюррей тоже смутилась, видя, какая боль омрачает его чело. Бэзил не желал уходить, так и не высказав того, что лежало тяжелым грузом у него на душе, но не решался начать. Воцарилось неловкое молчание.

— Когда выходит ваша книга? — поинтересовалась она, пытаясь снять возникшее напряжение.

— Через две недели… Я хотел поблагодарить вас за помощь.

— Меня?! — воскликнула она с удивлением. — И что же я сделала?

— Больше, чем вы думаете. Иногда я чувствовал, словно пишу для вас одной. Я пытался оценивать все, как мне казалось, с вашей точки зрения.

Миссис Мюррей, несколько смутившись, промолчала. Он отвернулся, словно заставляя себя продолжить, но очень нервничал.

— Знаете, мне кажется, будто любой человек окружен невидимым кольцом, которое отрезает его от всего остального мира. Каждый из нас совершенно одинок, и о каждом шаге дозволено судить лишь тебе самому, и никто здесь не поможет.

— Вы так считаете? — отозвалась она. — Если бы только люди знали об этом, они были бы рады сделать все, что в их силах.

— Вероятно, но они никогда не знают. Затруднения, по поводу которых можно обратиться за советом, так незначительны. Существуют другие проблемы, когда на кону жизнь и смерть, но о них человек и слова сказать не отважится. А ведь это могло бы многое изменить. — Он повернулся и серьезно посмотрел на нее. — Человек мог поступить определенным образом и причинить сильную боль кому-то, кто ему очень дорог, а ведь если были бы известны все факты, этот кто-то мог бы простить и принять его.

Сердце миссис Мюррей забилось быстрее, и ей с трудом удалось сохранить самообладание, когда она заговорила:

— Разве это имеет большое значение? В конце концов, все мы подчиняемся этим правилам. Думаю, сторонний наблюдатель, умеющий заглядывать в человеческие души, был бы потрясен, узнав, сколько мучений люди терпят с улыбкой. Всем нам пришлось бы проявлять невероятную доброту к ближним, если бы мы понимали, насколько они несчастны.

Снова воцарилась тишина, но, как ни странно, стена между ними будто рухнула, и теперь, когда они молчали, больше не ощущалось неловкости. Бэзил поднялся:

— До свидания, миссис Мюррей. Я рад, что вы разрешили мне сегодня прийти.

— А почему я должна была не разрешать?

— Я боялся, ваш дворецкий скажет, что вас нет дома. — Он смотрел на нее, не отводя глаз, словно собирался сказать намного больше, чем произнес.

— Я всегда буду очень рада вас видеть, — тихо проронила она.

— Благодарю. — Теперь он смотрел на нее не с обреченным и горестным выражением, а, скорее, с благодарностью.

В то же мгновение доложили о прибытии миссис Барлоу-Бассетт. Она довольно холодно пожала Бэзилу руку, подумав, что мужчина, который женился на официантке, не подходит в компаньоны ее добродетельному сыну, и твердо решив не поддерживать с ним отношений. Он вышел.

— Вы знаете, на ком женился мистер Кент и почему? — спросила миссис Мюррей.

Ей много раз хотелось задать этот вопрос, но до сих пор гордость не позволяла сделать попытку разобраться в том, что так долго мучило ее.