Сомерсет Моэм - Карусель

— Я ужасно занят. Не знаю, удастся ли мне вырваться в следующую субботу, — осторожно произнес он.

Глаза Дженни вдруг наполнились слезами.

— О, Бэзил, Бэзил, я не могу жить без тебя! Я бы лучше вернулась в город. Если тебе не нравится Энни, она может уехать. Пообещай, что приедешь. Я всю неделю этого жду.

— Ты и без меня прекрасно проведешь время. Я только расстроил тебя своим приездом.

— Нет, не расстроил. Ты мне очень нужен. Я лучше буду совершенно несчастна с тобой, чем счастлива без тебя. Пообещай приехать.

— Ладно. Приеду.

Цепи, сковывавшие его, были крепки как никогда. А пока поезд мчался к Лондону, его сердце бешено колотилось, потому что с каждой минутой он приближался к Хильде Мюррей. Теперь было абсолютно ясно, что он страстно ее любит, больше, чем когда-либо, и с неистовой яростью он повторял себе, что она потеряна для него навсегда. Опьяненный звуком ее голоса, шуршанием ее платья, ее нежным взглядом, он мысленно повторял каждое слово, которое она произнесла у леди Эдвард. В среду должен был состояться ужин у мисс Ли, и Бэзил дрожал от волнения, думая о возможной встрече там с Хильдой. Еще днем, покинув адвокатскую контору, он отправился домой по Чарлз-стрит и, как влюбленный юнец лет восемнадцати, смотрел на ее окна. В гостиной горел свет, и он понял, что она дома, но не осмелился войти. Миссис Мюррей не приглашала его в гости, а он не знал наверняка, пожелает она его видеть или дружеский визит покажется ей столь очевидным, не требующим особого приглашения. Окна словно манили его, а дверь словно молчаливо приглашала войти. Но пока он раздумывал, кто-то вышел. Мистер Фарли. Бэзил стал мучиться вопросом, почему этот человек так часто ходит сюда. Наконец, сделав над собой усилие, он удалился.

В среду Бэзил отправился к мисс Ли, стараясь скрыть волнение, он весело поинтересовался, кого ожидают к ужину, но упал духом, когда она не упомянула миссис Мюррей. Теперь ему ужасно хотелось, чтобы вечер, которого он с таким нетерпением ждал, поскорее закончился. После встречи у леди Эдвард Стрингер страсть, дремавшая до сих пор, разгорелась таким неистовым огнем, что он едва мог с собой совладать. Ему казалось, что он не проживет и недели, если не увидит Хильду. Бэзил не мог думать ни о чем другом и в ужасе трепетал перед субботней поездкой в Брайтон. Конечно, это было сумасшествием, и он прекрасно знал: нет никакого смысла снова встречаться с миссис Мюррей. Было бы лучше, если бы они больше не увиделись, но его желание вновь оказаться рядом с ней перевешивало всякое благоразумие. Он подумал, что не случится ничего страшного, если он поговорит с ней всего один раз, после чего постарается забыть ее навсегда.

На следующий день Бэзил снова пошел по Чарлз-стрит и опять увидел свет в ее окнах. Он прохаживался у дома, размышляя, хотела ли она продолжать общение с ним. Он страшно боялся прочесть на ее лице возмущение, вызванное его вторжением, но наконец, не в силах больше ждать, решился на авантюру. Он не мог любить Хильду больше, даже если бы увидел ее, и надеялся, что ее вид, возможно, успокоит его и поможет нести бремя своих чувств. Он позвонил.

— Миссис Мюррей дома?

— Да, сэр.

Она читала, когда Бэзил вошел в комнату, и ему показалось, будто легкое раздражение промелькнуло у нее во взгляде. Он перепугался и стал в замешательстве думать, что его поведение, должно быть, удивляет ее и она знает о причине его поспешной женитьбы. Он изо всех сил старался поддержать беседу, но его слова звучали так неестественно, что он едва узнавал собственный голос. И все же они смеялись и шутили довольно непринужденно. Они говорили о мисс Ли и Фрэнке, о пьесах, идущих в театрах Лондона, рассуждали на всякие банальные темы, пока Бэзил не решился взять инициативу в свои руки.

— Я пришел к вам, дрожа от страха, — весело признался он. — Потому что вы, конечно, не приглашали меня.

— Я думала, это не обязательно, — улыбнулась она и посмотрела ему прямо в глаза с каким-то вызывающим видом.

Бэзил вспыхнул, бросив на нее быстрый взгляд, потому что в ее словах, казалось, был скрытый смысл, и он не знал, как их воспринимать. Он мгновенно лишился своей изысканной учтивой манеры.

— Я так хотел прийти и увидеть вас, — произнес он тихо, стараясь говорить твердо. — Можно мне прийти снова?

— Разумеется! — ответила она, но в тоне слышалось холодное изумление, словно она удивилась его вопросу и негодовала.

Вдруг она обнаружила, что он смотрит на нее с такой жуткой мукой, что забеспокоилась. Его лицо стало очень бледным, а губы подергивались, словно он пытался вернуть себе самообладание. Потом всю ночь она думала об этом взгляде, полном отчаяния. Он смотрел на нее из темноты, и она знала, что если она и жаждала мести, то судьба отомстила за нее. Но она не испытывала радости. В сотый раз, не сомневаясь, что он до сих пор ее любит, она задавалась вопросом, почему он столь странным образом женился. И все же она не собиралась копаться в собственных чувствах.