Сомерсет Моэм - Карусель

— О, я так хорошо узнала тебя, с тех пор как умер ребенок, — произнесла она, сжимая кулаки. — У тебя нет никаких оснований возносить себя на пьедестал. Теперь я знаю, каков ты. Я была глупа, когда воображала тебя героем. Ты всего лишь неудачник. Во всем, что делаешь, ты жалкий неудачник.

Бэзил смотрел на нее спокойно, но в его глазах отражалось полное отчаяние, ибо она весьма ясно выразила мысль, которая долгое время, как червь, въедалась в его душу, высасывая из него все жизненные силы. Он видел будущее как человек, приговоренный к смерти, как человек, для которого красота жизни заключается лишь в ее горечи.

— Вероятно, ты права, Дженни, — ответил он. — Осмелюсь сказать: я всего лишь слабый неудачник.

Он принялся мерить шагами комнату, мучительно размышляя, а потом выглянул из окна на ровный ряд домов, показавшихся ему в тусклом свете газовых горелок омерзительными, как никогда. Он содрогнулся, когда оглядел гостиную, обычную и безликую. И, как поток воды, на него внезапно нахлынули воспоминания обо всех страданиях, которые он пережил в этих стенах. Дженни, вернувшаяся к шитью, обрабатывала кромки тряпок для пыли. Он сел подле нее.

— Послушай, Дженни, мне нужно серьезно с тобой поговорить. Я хотел бы, чтобы ты спокойно послушала меня пару минут — нам надо трезво все обсудить. Похоже, мы не ладим, и нет никакой надежды на то, что ситуация исправится. Ты несчастна, и, боюсь, я тоже не очень счастлив. Не хочу показаться эгоистом, но я не могу заниматься работой или чем-то еще, пока все это продолжается. Я чувствую, что все наши ссоры ужасно унизительны. Ты не думаешь, что для нас обоих было бы лучше немного пожить раздельно? Вероятно, чуть позже мы сможем сделать еще одну попытку.

Пока он говорил, Дженни испуганно смотрела на него, но, хотя испытывала смутную тревогу, не вполне понимала, к чему он клонит. А потом она едва выдавила ответ:

— Ты хочешь сказать, нам надо расстаться? И что ты собираешься делать?

— Мне нужно уехать за границу на какое-то время.

— С миссис Мюррей? — Она разволновалась и теперь кричала. — В этом дело? Ты хочешь уехать с ней! Тебя от меня тошнит! Ты получил от меня все, что хотел, и теперь можно отправить меня восвояси. На сцену выходит изящная леди, а меня можно отослать прочь, как служанку. Думаешь, я не вижу, что ты влюблен в нее? Ты, без сомнений, пожертвовал бы мной, чтобы избавить ее от минутного недовольства. И поскольку любишь ее, ты ненавидишь меня.

— Как ты можешь нести подобную чепуху?! Ты не имеешь права такое говорить!

— Разве нет? Видимо, я должна просто закрыть глаза и молчать. Ты влюблен в нее. Думаешь, я ничего не замечала в последние месяцы? Это из-за нее ты хочешь меня бросить!

— Нам невозможно жить вместе, — в отчаянии произнес он. — Мы никогда не придем к согласию и никогда не будем счастливы. Ради Бога, давай расстанемся и покончим с этим.

Бэзил уже поднялся, и Дженни подошла к нему так близко, что они стояли лицом к лицу.

— Слушай, Бэзил, ты поклянешься, что не влюблен в эту женщину?

— Разумеется, — с пренебрежением ответил он.

— Это ложь… И она так же влюблена в тебя, как и ты в нее.

— Что ты хочешь этим сказать? — воскликнул он, и кровь ударила ему в голову, а сердце с болью забилось в груди. Он схватил ее за руку. — Что ты имеешь в виду, Дженни?

— Думаешь, у меня нет глаз? Я увидела это в тот день, когда она заявилась сюда. Ты полагаешь, она приходила посмотреть на меня? Она презирает меня, потому что я не леди. Она пришла, чтобы угодить тебе, она была вежлива со мной, чтобы угодить тебе, она пригласила меня в гости, чтобы угодить тебе…

— Это нелепо. Конечно, она приехала. Она из моих старых друзей.

— Я знаю таких друзей. Думаешь, я не видела, как она смотрела на тебя и провожала взглядом? Она же ловила каждое твое слово. Когда ты улыбался, улыбалась и она. Когда ты смеялся, смеялась и она. О, я поняла, что она влюблена в тебя! Я знаю, что такое любовь, и я это почувствовала. А когда она смотрела на меня, я знала, что она меня ненавидит, потому что я украла тебя у нее.

— О, какое жалкое существование мы влачим! — воскликнул Бэзил, не в силах обуздать чувства. — Мы оба совершенно измучены, и так не может продолжаться. Я изо всех сил стараюсь сдерживаться, но иногда думаю, что это невозможно. И меня можно довести до слов, о которых мы оба пожалеем. Ради всего святого, давай разойдемся!

— Нет. Я не дам на это согласия.

— Мы не можем и дальше устраивать кошмарные ссоры. Наш брак был ужасной ошибкой. Ты должна понимать это так же, как и я. Мы совершенно не подходим друг другу, и смерть ребенка уничтожила единственное обстоятельство, которое нас связывало.