Жулиу Рибейру - Плоть

Она перечитала письмо, на сей раз внимательно, вдумчиво. Оригинальные взгляды Барбозы, его необычные суждения, настойчивое желание делиться своими мыслями – все это оживало, сквозило сквозь строки письма, и Лените казалось, что он рядом, что она слышит его голос и чувствует его дыхание.

Теории образования равнины в Сантусе и разливов реки Тьете заставили ее задуматься и предаться воспоминаниям. Однажды ей довелось побывать в Сан-Висенте на морских купаниях. Сантус был ей знаком, и горный хребет тоже. Факты Барбоза излагал точно и объяснял убедительно.

Ленита все больше восхищалась гибкостью его ума, который все взвешивал, для всего находил критерий и всегда принимал верные решения.

Благоговение перед высочайшими умственными способностями Барбозы плавно и естественно перешло в восхищение и его внешностью, в жажду плотского обладания, которая сводила ее с ума, выводила из себя.

Ей теперь стало понятно библейское повествование о жене Потифара. Проницательность еврея-раба Иосифа, его административные способности, непреклонность, энергия, скромность привлекли внимание прекрасной египтянки. Глядя на его стройное, статное юношеское тело, она сдалась в плен и, воспылав необоримой страстью, пыталась совратить, соблазнить его.

Ленита пришла в восторг от этой женщины – столь порицаемой во все времена и вместе с тем такой привлекательно-чувственной, такой человечной, такой искренней. Она ее понимала, оправдывала, видела себя в ней.

Чернокожий управляющий сообщил Лените, что в близлежащем лесу, в зарослях жабутикабы развелось много птицы.

Девушка распорядилась проложить туда тропинку, почистить свое ружье, приготовила двести патронов и на другой день рано утром в сопровождении служанки отправилась на охоту.

Роса еще не сошла, стоял густой туман. Дорога, покрытая бархатистым слоем мелкого желтого песка, вся пропиталась влагой от этого тумана, который покрывал землю. Черная чаща становилась почти непроглядной. Отдельно стоящие в поле деревья виднелись в тумане, словно гигантские призраки. Чувствовался острый, бодрящий холодок.

Вдруг Ленита заметила что-то движущееся по влажному песку дороги метрах в двадцати от себя. Остановившись, она вскинула ружье и, почти не целясь, спустила курок.

–?Кого подстрелили, дона Ленита? – спросила мулатка.

–?Поди да посмотри – вроде еще шевелится,– откликнулась девушка, перезаряжая ружье.

Действительно, какое-то животное билось в корчах, далеко разбрасывая песок.

Служанка с опаской приблизилась, вытягивая шею.

–?Зайчик! – радостно вскрикнула она и, нагнувшись, подобрала великолепного зайца. Он был ранен в голову, но все еще жив.

Ленита взяла из рук служанки пушистого зверька, осмотрела его гордым взглядом заядлой и удачливой охотницы, погладила по шелковистой шерстке, потом положила в ягдташ и протянула мулатке.

Светало. Туман рассеивался. Неясная чернота леса преображалась в зелень. Виднелись бамбуковые заросли, пальмовые ветви, подобные пышным плюмажам, роскошные кроны пайны, убранные розовым ковром ранних цветов.

Пронзительный аромат душистых орхидей, освеженных утренним бризом, услаждал обоняние, не раздражая, но и не усыпляя нервы.

Слышались птичьи трели и жужжание насекомых, приветствующих праздничным гимном наступление дня.

Ленита со служанкой углубились в лес. Там царил непроглядный мрак. Обильная роса, выпавшая за ночь, скопилась на листьях и тихо, с глухим звуком капала на слежавшийся на земле слой сухих опавших листьев.

Ленита всей грудью вдыхала чистейший кислород, выделяемый буйной растительностью.

Две девушки шли по широкой дороге, пока не приблизились к зарослям высокой перобы, где начиналась тропинка, ведущая в лес налево. По ней-то они и пошли, пока не остановились у стройного коричного дерева.

Кругом царило безмолвие, изредка нарушаемое тихими звуками падающих росинок.

Ленита велела служанке отойти и посидеть под каким-нибудь другим деревом. Она посмотрела вверх.

Листва коричного дерева смутно вырисовывалась на темном небе. Вдруг ее очертания стали более резкими, местами она пожелтела, словно ее опрыскали потоками жидкого золота,– это ее поцеловал первый солнечный луч занимавшегося утра.

Сверху – уже свет и жизнь; внизу – еще темнота и тайна.

Черная тень быстро пересекала пространство – это была птица жаку. Она села, покачиваясь, на один из нижних сучьев. Усаживаясь, она неторопливо сложила крылья, закрыла великолепный веер длинного хвоста, вытянула шею и стала пугливо озираться по сторонам.