Жулиу Рибейру - Плоть

–?Сабиа.

–?Отряд попугаев представлен в Бразилии только арами и собственно попугаями?

–?В Сан-Паулу, по крайней мере, да.

–?Сколько у нас видов попугаев?

–?Насколько я знаю, шесть: туины, волнистые попугайчики, кую, сабиа – вот один из них, байтаки и попугаи обыкновенные.

–?А сколько видов ар?

–?Четыре: тиривы, арагуари, мараканьяны и арара.

–?Всего, значит, десять?

–?Это те, которых я знаю. В сертане [18], должно быть, их больше.

–?Ну вот, я снова села на своего конька! Хватит на этом орнитологии. Вы, небось, устали ужасно и помираете с голоду.

–?Не скажу, что устал, а вот аппетит разыгрался.

–?Тогда пойдемте, позавтракаем.

–?Признаюсь, что позавтракал бы с нескрываемым удовольствием.

И они отправились домой.

Ленита была необычайно рада и очень благодарна Барбозе за его неожиданное появление в лесу, за то, что он не стал дожидаться ее дома. Это польстило ее женскому самолюбию. Более того – Барбоза забыл или сделал вид, что забыл о произошедшей неоправданной размолвке накануне его отъезда. Она любила и убедилась, что ей отвечают взаимностью.

Какое бесчисленное множество сладостных мгновений ожидало ее, пока они шли по тропинке! Здесь нужно было перелезть через сгнившее поваленное дерево; там – не поцарапаться о колючую ветку; а тут – подняться по крутому, скользкому склону. Когда возникали подобные препятствия, Барбоза помогал Лените, брал у нее ружье, подавал руку. Она не противилась, принимала его помощь – не потому, что ощущала себя слабой и без помощи ей было не обойтись, а для того, чтобы он почувствовал себя ее защитником. Ей доставляло несказанное удовольствие казаться женственной перед лицом мужественного Барбозы. Его тихий, но твердый голос ласкал ей слух, обжигал мозг, окутывал атмосферой гармонии и любви.

Они и не заметили, как пришли домой.

Полковник поджидал их в дверях.

–?Ну что, нашел-таки Лениту? – воскликнул он. И, увидев туго набитый ягдташ, добавил: – Покажи-ка, девочка! Вот это да! В лесу, поди, и птиц-то не осталось! Ай да умница! Мужчиной бы тебе родиться... А может, ты мужчина и есть?

Ленита покраснела до ушей. Полковник и не заметил, что сморозил глупость.

–?Пошли завтракать! У Мандуки, небось, кишка кишке бьет по башке. Надо же, всю ночь на коне скакал, как сумасшедший! Пойдем, пойдем!

Завтрак прошел хорошо, но закончился неприятностью. Когда подали кофе с молоком – непременное завершение сельского завтрака в провинции Сан-Паулу,– в комнату вошла старая негритянка с перепуганным лицом.

–?Помогите, хозяин! – сказала она.– Мария Богра помирает!

–?Где она? Что с ней? – изумленно спросил полковник.

–?Что с ней, не знаю. Она в передней, я велела принести ее туда.

Полковник встал и, прихрамывая, пошел посмотреть. Вид у него был встревоженный. Барбоза и Ленита последовали за ним.

В передней на обитой кожей кушетке, откинувшись головой на выгоревшую красную сафьяновую подушку, лежала молодая еще негритянка.

Дыхание у нее было хриплое, лицо опухшее, шея напряжена. Глаза вылезали из орбит, а зрачки настолько расширились, что не видно было радужной оболочки. Из уголков перекошенного рта текли мутные, липкие струйки слюны.

Полковник приблизился к больной, пощупал ей пульс.

–?Глянь-ка, Мандука! Что это, по-твоему?

Барбоза в свою очередь подошел к страдалице и приложил ей ко лбу тыльную сторону ладони. Лоб был холодный. Он пощупал ей пульс, который оказался слабым, редким, едва ощутимым. Он ущипнул ее, но та, похоже, ничего не почувствовала.

–?Как это началось? – спросил Барбоза негритянку, которая сообщила новость.

–?Ох, хозяин! Мария была на току, молотила, все было в порядке. Вдруг пожаловалась на слабость, встала, пошла, насилу передвигая ноги, начала выкрикивать какую-то чушь. Стала биться головой, изо рта пена пошла, чуть меня не покусала – совсем обезумела. Потом упала, лишилась чувств – вот как теперь. Я велела принести ее сюда да вас позвать.

–?Да... Давно?

–?Только что.

–?Она что-нибудь ела или пила?

–?Поела часа два назад.

–?А что пила?

–?Полчашки кофе выпила.

–?А кофе откуда?

–?Из хижины папаши Жоакина.

–?Жоакина Камбинды, что ли?

–?Да, хозяин.

Барбоза пошел к себе в комнату и вскоре вернулся с флакончиком, до половины наполненным бесцветной, как вода, жидкостью. Попросил ложку – ему принесли. Он крикнул больной в самое ухо:

–?Мария!

Негритянка не отозвалась.

–?Мария! – крикнул он еще громче.