Жулиу Рибейру - Плоть

До самой столицы ничего не было для меня внове – мне давно известны все железные и проселочные дороги, которые связывают ее с глубинкой. Я хорошо и даже с интересом изучил Восточную железную дорогу, которую почему-то называют Северной,– ведь я ее акционер.

А вот о городе Сантусе я не знал решительно ничего, оттого-то и занялся его тщательным изучением.

Знаменитые поля Пиратининга составляют плато, которое плавно скользит по склонам невысоких холмов. Справа оно окаймлено отдаленными вершинами хребта Кубатан, а слева – голубыми маковками горной цепи Кантарейра и зеленоватыми пиками Жарагуа.

С востока на запад и немного на север города течет река Тьете – глубокая, черная, тихая, образуя очень широкую и протяженную долину.

Нынешние очертания этой долины, торфяные болота, составляющие большую ее часть, ежегодно наблюдаемый разлив – все указывает на то, что когда-то она была огромным, извилистым озером, усеянным островами, неким пресноводным морем, простиравшимся, быть может, до Можи-дас-Крузес.

Хребет Кантарейра и северный склон хребта Кубатан развязали войну против пресноводного средиземноморья, победили и закупорили его. Трофеем стала долина Тьете. Непрерывные потоки воды сливались воедино, вырывали себе ложа, образовывали реки, пересекающие ныне равнину.

Мельком видел я помпезное здание, которое возводят в память о дне независимости, вернее... к чему умалчивать об этом? – в память о кризисе, из-за которого герцог дон Педру Брагансский остановился здесь в четыре часа пополудни 7 сентября 1822 года [13].

Во время остановок мне не довелось полюбоваться чудесной флорой, столь характерной для западных провинций, где растут перобы, огромные батальи, жекитибы, у которых ствол пять метров в диаметре. Здесь деревья какие-то недоразвитые, низенькие, почти карликовые. Сплошных лесов тут нет, есть лишь отдельные рощи, чащи, заросли, островки зелени среди желтовато-бурой бескрайности полей.

Этот район слывет бесплодным, неплодородным. Ничего подобного! На самом деле здесь не выгодно выращивать кофе, сахарный тростник здесь хуже, чем в Капивари и даже в Сантусе, а хлопок не сравнится с тем, что производят в Сорокабе. Но, видит Бог – свет клином не сошелся на кофе, сахаре и хлопке.

Здесь великолепно растет виноград. Если его правильно возделывать и вовремя подрезать, то можно снимать урожай в начале декабря, пока январские дожди не залили ягоды и не побили гроздья. В Сан-Каэтану, на землях, которые когда-то в грош не ставили, поскольку думали, что они бесплодны, ныне есть чудные виноградники, посаженные итальянцами. Их симметрия радует глаз, а сердце радуется, предвкушая всеобщее процветание в недалеком будущем для самых отдаленных уголков нашего... нашей провинции – чуть было не написал штата [14].

Овощи здесь огромного размера. Как-то видел я громадный кочан капусты, привезенный из Сан-Паулу,– листья у него сантиметров по пятьдесят в диаметре, а кочерыжка длиной метра в два.

А почему бы не выращивать здесь пшеницу? Прежде этим занимались успешно – в Сан-Паулу ели пшеничный хлеб местного производства. Все знают, что сделала агрономия из бесплодных желудей пробкового дуба в Гаскони. Так разве можно сравнить плодородные земли Пиратининги с гасконскими желудями?

А животноводство? Оно тоже сулит немалую прибыль.

За Сан-Бернарду равнина меняет облик. Островки зелени уступают место густому, непроходимому темно-зеленому лесу. Тут и там по склону горы или холма змеится красная дорога, похожая на кровоточащую ссадину. На равнине, уровень которой постоянно повышается, видно колосящееся поле и заросли невысоких растений с темными листьями и огромными лиловыми цветами.

По обе стороны железной дороги начинают сгущаться тени – первые признаки горного хребта. Кое-где обнажается вымытый дождевыми потоками гранит, иссеченный кирками шахтеров и каменотесов.

Все деревья обвиты растениями-паразитами с алыми цветами и глянцевитыми листьями.

Паровоз пыхтит и мчится с головокружительной скоростью, таща за собою длинную вереницу вагонов, торжествующе гудит, взбирается на гору, а потом катится вниз по склону и едет по равнине. Воздух становится чище и влажнее, а свет – живее и ярче.

Слева внезапно поднимаются горные вершины, пики, кручи – части горной цепи.

Справа, в амфитеатре, образованном горными склонами, ютятся нищенские лачуги; на возвышении – возведенная кое-как сельская церквушка в три окошка, с двумя неказистыми колоколенками, выделяющимися белым пятном в небесной синеве и лесной зелени.