Сомерсет Моэм - Миссис Креддок

— Вы никогда не видали моих сестриц, ваших кузин Водри? — с набитым ртом спросил он. — Неряхи и чучела, я их терпеть не могу. Вот уж я расскажу им про вас, они небось позеленеют от зависти.

Берта изогнула бровь.

— Стало быть, вам не нравятся неряхи и чучела?

— Брр! Жена последнего репетитора была страшна, как смерть. Пришлось написать маман, что меня там развращают.

— И она забрала вас домой?

— По забавному совпадению, в тот же день учителишка отписал моему папаше, что выгонит меня взашей, если тот не приедет за мной. В общем, я заплатил ему за уроки, сказал, что его сигары отвратительны, и был таков.

— Не лучше ли вам сесть на стул? — предложила Берта. — Должно быть, на скамейке очень неудобно.

— Ничего подобного. Самое удобное место для сидения после турецкого ковра и обеденного стола — как раз такая маленькая скамеечка. Сидеть на стуле слишком чинно и скучно.

«Джеральд — красивое имя», — подумала Берта.

— Как долго вы пробудете в Лондоне?

— Увы, всего месяц. А потом отправлюсь в Штаты — исправляться и делать деньги.

— Надеюсь, у вас получится.

— Что именно? И то, и другое сразу невозможно. Сперва наживаешь состояние, а потом, если есть время, исправляешься. В любом случае это в миллион раз лучше, чем сушить мозги, слушая бесконечных репетиторов. А больше всего я ненавижу того вояку, что натаскивал меня для поступления в офицерскую школу.

— Вижу, у вас было много преподавателей.

— Да, у меня бурное прошлое. Сейчас неохота рассказывать в подробностях.

— Вряд ли ваш рассказ оказался бы поучительным.

— Отнюдь. Вы узнали бы, как добродетель оказывается растоптанной (речь обо мне) и как торжествует победу порок. Мне чертовски не везет: все вокруг оценивают мои поступки с неправильной точки зрения, будто сговорились. Неудачи просто преследуют меня. Сперва вышвырнули из Регби, можно сказать, ни за что. Я был совсем не против остаться, да и вел себя не хуже остальных. Папаша чехвостил меня шесть недель кряду, орал, что я доведу его до седых волос и до могилы. А поскольку он абсолютно, просто неприлично лыс, я в конце концов не удержался и сказал, что, хотя его седых волос на этом свете уже нет, он вряд ли повторит их судьбу в ближайшее время. В общем, потом он отправил меня к другому репетитору. Этот играл в покер и обобрал меня дочиста, а потом еще написал родителю, что я дерзкий, испорченный щенок, развращающий всех и вся в его доме.

— Не хотите сменить тему?

— Нет, вы дослушайте. В следующем месте, куда меня определил старик, в покер никто играть не умел. Разумеется, я счел, что само провидение посылает мне шанс вернуть утраченное. Я сказал тамошним обитателям: «Не собирайте себе сокровищ на земле» — и за четыре дня облегчил их карманы на тридцать фунтов, но потом один тип — священник, забыл, как его звали, — заявил, что я превращаю его дом в обитель порока и что он ни минуты больше не потерпит моего присутствия. Я убрался восвояси и полгода просидел дома. Чуть не одурел со скуки.

Появление мисс Лей прервало разговор.

— Видите, тетя, мы уже подружились.

— Джеральд мгновенно заводит дружбу со всеми, он у нас очень компанейский молодой человек. Как поживает юный повеса?

— Замечательно, о, прекрасная Белинда, — отозвался Джеральд и бросился на шею мисс Лей, к вящему восторгу и притворному негодованию последней.

— Все никак не угомонишься, — покачала головой она. — А я-то рассчитывала, что ты, аки грешник кающийся, облачишься во власяницу и станешь посыпать голову пеплом, дав обет молчания.

— Милая тетушка, просите меня о чем угодно, но каяться и молчать я просто не могу.

— Ты ведь знаешь, что твоя мать просила меня приглядеть за тобой.

— Я люблю, когда за мной приглядывают. А Берта вам поможет?

— Я пришла к выводу, — продолжила мисс Лей, — что единственный способ удержать тебя от соблазнов — это держать на привязи все вечера подряд, так что ступай домой и переоденься. Я ведь знаю, как ты обожаешь менять наряды.

Тем временем Берта с изумлением обнаружила, что Джеральд буквально пожирает ее взглядом. Не заметить его откровенное восхищение было невозможно.

«Мальчишка сошел с ума», — подумала она, хотя невольно почувствовала себя польщенной.

— Он рассказывал мне какие-то ужасные истории, — после его ухода сообщила Берта тете. — Надеюсь, это не более чем выдумки.

— Советую не воспринимать слова Джеральда всерьез, он мастер преувеличивать. Кроме того, все юнцы строят из себя байронических героев, да и большинство мужчин, кстати, тоже.