Сомерсет Моэм - Миссис Креддок

Взгляд Берты был прикован к Крэддоку, она страшно переживала. Какие гадкие мысли у нее в голове, со стыдом думала она, как унизительно для Эдварда, что они вообще пришли ей в голову! Разве не прекрасен ее супруг и внешне, и внутренне? Почему она трепещет перед мнением дюжины глупцов? Берта ничего не могла с собой поделать. Как ни презирала миссис Крэддок своих соседей, она находилась в позорной зависимости от их суждения. А как чувствует себя Эдвард? Тоже волнуется? Мысль о страданиях мужа причиняла ей невыносимую боль. Когда миссис Брандертон встала из-за стола, Берта пережила огромное облегчение. Она бросила взгляд на Артура, который уже распахнул дверь, и в эту минуту отдала бы что угодно, лишь бы украдкой попросить его присмотреть за Эдвардом, но не осмелилась. Ее терзала мысль, что все эти ужасные старики будут его игнорировать и тем самым открыто унизят.

В гостиной мисс Гловер случайно оказалась рядом с Бертой в некотором отдалении от остальных дам. Сестра викария поняла, что само небо посылает ей шанс покаяться перед миссис Крэддок в том, что прежде она недооценивала Эдварда. Мисс Гловер давно переменила мнение о мистере Крэддоке и теперь чувствовала потребность извиниться, однако смертельно волновалась. Необходимость затронуть столь деликатную тему повергала ее в неописуемый ужас. С другой стороны, собственные мучения придавали мисс Гловер уверенности: чем неприятнее разговор, тем очевиднее ее долг объясниться. Однако слова застряли у нее в горле, и она начала говорить о погоде. Мысленно отругав себя за малодушие, мисс Гловер приготовилась к испытанию и густо покраснела.

— Берта, я хочу попросить у вас прощения! — неожиданно выпалила она.

— За что? — изумленно вытаращила глаза Берта.

— Я была несправедлива к вашему супругу. Считала, что он для вас неподходящая пара, и говорила о нем такое, что и вообразить стыдно. Я весьма сожалею. Мистер Крэддок — один из лучших людей, кого я знаю. Не сомневаюсь, что вы с ним будете очень счастливы.

Берта рассмеялась, но сквозь смех на ее глазах выступили слезы. Ей захотелось броситься на шею угрюмой сестре викария — в такую минуту слова мисс Гловер ее сильно поддержали.

— Конечно, я вас прощаю! Вы ведь ничего такого не думали.

— Думала, думала! — настаивала мисс Гловер, не желавшая преуменьшать тяжесть своего преступления.

— Считайте, что я уже обо всем забыла. Скоро вы просто влюбитесь в Эдварда!

— Моя милая Берта, вы, должно быть, шутите? — испугалась мисс Гловер, которая всегда воспринимала все буквально. — Как же это я могу влюбиться в вашего мужа?

Их перебила миссис Брандертон.

— Берта, дорогая, мне нужно с вами поговорить, — скрипуче произнесла она.

Берта с улыбкой села подле хозяйки, и та вполголоса продолжила:

— Я просто обязана вам это сказать. По общему признанию, вы и мистер Крэддок — самая красивая пара в округе. Мы все в восторге от вашего супруга.

— Он смеялся всем вашим шуткам, — заметила Берта.

— О да, — согласилась миссис Брандертон. Она, будто канарейка, задрала подбородок и повела головой по сторонам. — У него такой жизнерадостный характер! Знаете, дорогая, а ведь он всегда мне нравился. Я как раз говорила миссис Мэйстон Райл, что знаю Эдварда с самого рождения. Вас наверняка порадует тот факт, что мистер Крэддок пришелся всем по душе.

— Спасибо, весьма польщена. Надеюсь, у Эдварда сложится столь же благоприятное впечатление о здешнем обществе.

Вскоре прибыл экипаж Крэддоков. Берта предложила подвезти до дома викария и его сестру.

— Надо же, будто кочергу проглотила, — сказал мистер Молсон, едва за Бертой и ее спутниками закрылась дверь.

Девицы Хэнкок покатились со смеху от этой остроты, и даже декан позволил себе благожелательно улыбнуться.

— Откуда у нее брильянты? — полюбопытствовала старшая мисс Хэнкок. — Я думала, они бедны как церковные мыши.

— Брильянты да картины — вот и все, что осталось у рода Лей. Ее семья всегда отказывалась продать хоть одно украшение, хотя, конечно, это полный абсурд — в их плачевном положении иметь такие драгоценности!

— Крэддок — на редкость неплохой малый, — отметила миссис Мэйстон Райл своим густым, внушительным голосом. — И все же я согласна с мистером Молсоном: похоже, Берта действительно задирает нос.

— Все Леи испокон веку важничали, точно индюки, — прибавила миссис Брандертон.

— Во всяком случае, сейчас миссис Крэддок особенно гордиться нечем, — заявила старшая мисс Хэнкок. Благородных предков у нее не было, и всех родовитых людей она считала снобами.