Луи Арагон - Орельен. Том 1

С порога директорского кабинета господин Симоно приглашающе махнул рукой. Мадемуазель Сюзанна поглядела вслед господину Арно. Ах, какой красавец! Роста среднего, сложен прекрасно. Чисто офицерская осанка. Волосы темные, вьющиеся, коротко подстриженные на висках. Лицо значительное, отнюдь не заурядное, нос длинный, глаза черные, маленькие, близко посаженные. Даже багровые прожилки на скулах, появившиеся несколько преждевременно, и те его не портят. В конторе смеялись над тем, как он на ходу вертит бедрами. Не так уж вовсе и вертит! Настоящий атлет! Мадемуазель Сюзанна была пристрастным ценителем красоты: в господине Арно ей больше всего нравилось именно его атлетическое сложение. Господин Симоно прошел между столиками, за которыми сидели машинистки.

— Мосье Симоно!

— Слушаю вас, мадемуазель Сюзанна.

— Скажите, мосье Арно по-прежнему работает в Семнадцатом округе?

— Да нет, да нет, мадемуазель Сюзанна. Сейчас он занимается горючим, вы же сами знаете…

— Ах да, верно!

Мадемуазель Сюзанна вспомнила маленькие узенькие усики щеточкой, из-за этих самых усиков она всякий раз глядела на верхнюю губу господина Арно. Должно быть, умеет целоваться. Эх, наврала. Она переменила заодно и ленту.

Эдмон оставил контору в том виде, в каком она была при жизни его тестя. Та же мебель красного дерева с медными инкрустациями. Тот же шкаф. То же зеленое сукно на столе и те же лампы — с орлами. Главным образом он потому ничего не сменил здесь, что хотел доказать себе и другим, будто дела идут прежним ходом и он сам, Эдмон Барбентан, не сдает позиций. Притом здесь имелся Симоно, хотя и производивший на посторонних впечатление просто мебели, однако делавший буквально все. Правда, легенда гласила, что старик Кенель ввел сюда своего зятя из уважения к его деловым заслугам. «Недвижимости Марокко» смогло спокойно превратиться в общество «Недвижимости. — Такси», от него отпочковывались многочисленные и разнообразные филиалы в различных кварталах Парижа, по подсказке господ акционеров, которые несколько пообщипали доходы прежней таксомоторной компании; но зато они пустили капитал по новым каналам, объединили интересы различных предприятий и вновь появилось на сцене множество людей, так или иначе связанных с Кенелями, Виснерами, Барбентанами и Шельцерами. В этой-то огромной финансовой машине, которая имела свои разветвления повсюду: автобусное движение в Лангедоке и Провансе, румынская нефть, земельные участки в районе Дворца Инвалидов и в районе Клиньянкурской заставы, в районе Трокадеро и Венсена, каучуковые плантации на Малакке, производство голландских шин, — вот здесь, среди ячеек широко раскинутой сети, и пытался уцепиться Адриен Арно, обеспечить себе местечко для будущей деятельности с благосклонного разрешения теперешнего хозяина, бывшего друга детства. Совсем так, как когда-то давно сам он, Арно, великодушно предлагал своему приятелю отыграться в шары, когда тот промахивался…

Сейчас патрон сидел за письменным столом с озабоченно-деловым видом. Лицо у него смуглое, продолговатое, синие, глубоко запавшие глаза сияли, что при желании можно было объяснить усиленной работой мысли. Адриен позавидовал безукоризненному пиджаку Эдмона. «А все-таки он немножко облез», — подумал Арно не без чувства удовлетворения. Гладко прилизанную шевелюру Эдмона пересекали узенькие полоски, словно он расчесывал волосы на несколько проборов, и оттуда проглядывала голая кожа. Но до лысины еще далеко. На столе грудой лежала сегодняшняя корреспонденция. С первого взгляда заметно, что Барбентан к ней не прикоснулся. Впрочем, что он понимает в делах? Не будь здесь Симоно, ему бы несдобровать. Эдмон пожал руку Адриена.

— Сигарету?

— Нет, спасибо. Я только что курил.

Как и всегда, Адриен без обиняков приступил к делу. Эдмон слушал его с рассеянным видом. Неприятно, когда вас не слушают.

— Ты пойми, Эдмон, это же очень серьезно.

Барбентан словно с неба упал.

— Да о чем ты? Извини, пожалуйста… Я как-то упустил нить твоих мыслей…

— То-то и плохо… Если ты не потрудишься меня выслушать, все пойдет к черту… Ты же прекрасно знаешь, что Виснер не сделает первого шага, если ты сам не настоишь; консорциум же слепо выполняет все его желания… Кроме того, группа Пальмеда…

— Ну, Пальмед, это еще не так опасно…

— Верно… Пальмед такой же слепец, как и все прочие. Ты знаешь, что он повсюду сует своего зятя: и в «Недвижимость XVIII округа» и в «Провансальский транспорт»? Впрочем, дело не в этом… Если консорциум не примет моего предложения, через год вся лавочка пойдёт ко дну… только зря деньги бросите. Прямо душа болит.