Луи Арагон - Орельен. Том 1

Совсем не было Береники.

— Твой отец — министр! Да это просто смешно!

Госпожа Филипп Барбентан, жена сенатора, слегка отодвинула тарелку. При этом движении фруктовый ножик, который она держала в иссохшей руке, стукнулся о стакан с минеральной водой: затем она повернулась к гостю, давая понять мимикой своему сыну, Эдмону, как трудно говорить на подобные темы при посторонних; проделав весь этот сложный ритуал, она обратилась к невестке, сидевшей по правую руку от нее, и продолжала развивать свою мысль с непоследовательностью и страстью, вскормленными тридцатью годами супружеской жизни и застарелой ненавистью:

— Слава богу, у нашего сенатора нет ни малейших шансов войти в правительство! Только этого нам еще недоставало! Он достаточно обездолил собственную семью, нечего еще приносить зло своей стране!

— Ты преувеличиваешь, мама, — сказал Эдмон, подмигивая Лертилуа. — Во-первых, папа после войны умерил свои притязания. Он сблизился с Пуанкаре…

— Да… подумать только! В начале нынешнего года Бриан выгнал его… А теперь он рассчитывает на Пуанкаре… Но все это его выдумки: кабинету он не нужен! Для того чтобы ему повезло, — если только тут уместно говорить о везении, — потребовалась бы хорошенькая встряска: слава богу, при нынешнем составе парламента он может ждать до второго пришествия.

Орельен с тоской смотрел на матушку Эдмона. Вначале его, правда, позабавил ее южный акцент. Красота Эстер Барбентан уже давно исчезла, хотя до сих пор в глаза бросалось сходство с сыном. После недавней операции она окончательно исхудала и в пятьдесят с небольшим казалась шестидесятилетней. Вяленая черносливина. А впрочем, высокая, сильная женщина, и в очень черных, как вороново крыло, волосах седины не видно. Но тяжелые мешки под глубоко запавшими синими глазами, такими же синими, как у сына, целая сетка преждевременных морщин, а главное — ни следа пудры на лице, ни помады на губах, постная мина провинциалки, не снимающей траур по причине частых смертей многочисленных родственников, — все это делало ее настоящей старухой. Все ее старило, вплоть до золотого крестика на груди.

В душе Лертилуа посылал ее ко всем чертям. Политическая карьера сенатора Барбентана была ему глубоко безразлична. Но Орельен, поймав Эдмона на слове, навязался к ним в гости. Госпожа Морель отправилась гулять по Парижу с Полем Дени и позвонила, чтобы ее к завтраку не ждали. Прелестно! А причем тут этот молодой поэт? Где они гуляют? Почему так долго гуляют? Конечно, сидят себе вдвоем в кафе и преспокойно завтракают. Мило! Какого же я дурака свалял! Торчу здесь и поддерживаю разговор с этой старой ханжой, с Эдмоном и Бланшеттой!

Передавая гостю маслины, Бланшетта шепнула: «Не повезло, бедняжка Орельен…» — и слегка поджала губы. На что она намекает? Он догадывался. Но решил оставить ее реплику без внимания.

— Там, где нет религии, там ад, самый настоящий ад, — продолжала разглагольствовать госпожа Барбентан-старшая. — Филипп принес столько несчастья семье именно потому, что воспитал своих сыновей в неверии, вечно высмеивал при них все самое святое…

Бланшетта покачала головой.

— Вы же сами знаете, мама, что ничто не в силах повредить Истине…

— Ох, гугенотка! — вздохнула свекровь и взялась за салат.

Самой заветной мечтой доктора Филиппа Барбентана, которую он лелеял всю жизнь, было отвязаться от этой тени, от этого ходячего упрека. Ему рисовался тот упоительный час, когда избиратели отзовут его в Париж, и тогда-то он сумеет насладиться свободой и всеми благами столицы, потому что Эстер, само собой разумеется, останется в Провансе, в их доме, и окончательно погрязнет в своей поповщине. Но жизнь безжалостной рукой сминает мечты. Переехав в Париж, сенатор довольно быстро смекнул, что, ежели он намеревается стать помощником заместителя министра, необходимо обзавестись шикарной квартирой и устраивать приемы. А следовательно, в его новом доме на авеню Обсерватории нужна хозяйка. К тому же Эстер — из рода Ринальди, ее двоюродный брат Шарль, сделавшись председателем финансовой комиссии парламента, был свой человек в кругах парламентского большинства. Поэтому, если возникнет одна из тех двуцветных комбинаций, которые периодически спасают Республику, родство Барбентана с Шарлем Ринальди может напомнить председателю кабинета министров, что имеется еще один свободный портфель и еще один претендент на этот портфель… Волей-неволей сенатору пришлось покориться обстоятельствам, вывезти из провинции Эстер и водворить ее у себя. А супруга сенатора ставила свечи перед статуей богоматери в соборе Нотр-Дам-де-Шан и возносила ей мольбы о продлении срока нынешнего состава кабинета. Вот и все!