Хаим Граде - Мамины субботы

Мать обиженно думает: прибраться в доме ради гостя не грех, а своей бедности я не стыжусь. Никто меня не кормит. Я, с Божьей помощью, сама зарабатываю на хлеб. Если мой сын действительно собирается жениться, он должен хотеть, чтобы его невеста узнала о его происхождении, положении и недостатках скорее, чем о его достоинствах. Не знаю, права ли я, но, кажется, девушке важно, кто будет ее свекровью. Ведь она очень родовита. Не благодарить же мне сына за то, что он не стыдится меня, простой еврейки. Да ладно, кем бы я ни была, красивее я уже не стану и умнее не буду. А если я не гожусь ей в свекрови, то, как говориться, сперва выводят корову, а потом сжигают коровник.

Мама спохватывается, что сердится она понапрасну. Девушка выглядит порядочной. Она все время молчит, чтобы не мешать хозяйке молиться. Не подобает заставлять гостью долго ждать, думает мама. Она наскоро завершает молитву, целует обложку молитвенника и тихо говорит: «Доброй субботы!»

— Доброй субботы! — весело отвечает Фрума-Либча, избавленная от долгого молчания. — Вы никогда не пропускаете вечерней молитвы?

— Когда как, — отвечает мама. Не будет же она рассказывать, что в прошлую ночь с четверга на пятницу она легла пораньше, чтобы не заснуть за ужином в канун субботы, а сегодня она торопилась, чтобы иметь достаточно времени помыться и переодеться, и в результате начала молитву за целый час до зажигания свечей.

Я замечаю под свежевыстиранной салфеткой пару красивых румяных хал. Халы больше, чем обычно. Я поспешно начинаю делать кидуш, но постепенно замедляю благословение, потому что вижу, что Фрума-Либча смотрит на меня серьезно и хочет, чтобы я не торопился и не глотал слова. Мама, которая стоит в стороне, сложив руки, и смотрит на стол, сразу же замечает, как девушка намекает мне, что надо вести себя прилично. Она замечает и то, что девушка слушает кидуш терпеливо, не из набожности, из уважения к ней, хозяйке.

Мама омывает руки, произносит благословение на хлеб и, следуя обычаю, молча проглотывает кусочек халы размером с маслину. Фрума-Либча долго колеблется, словно размышляя, произносить ей благословение или нет. Наконец и она принимается жевать халу с явной неохотой. Она не хочет меня огорчать, но не хочет и показаться набожнее, чем она есть. Так думает мама и, чтобы помочь гостье выйти из затянувшегося молчания, говорит:

— Мы покупаем халу у пекаря, у него есть все что угодно, на любой вкус. Даже посреди года он печет праздничную выпечку, оменташи [100] Треугольные печенья с маком, которые пекут на праздник Пурим. , черный лекех и всякие сладкие торты, ну прямо глаза разбегаются. В больших городах у людей нет времени печь самим. Я знаю, что в маленьких местечках пекут дома. Наверное, у вас тоже так делают.

— Да, у нас в местечке женщины пекут сами. В канун субботы у нас дома ярмарка. К маме приходят покупать дрожжи. Раввины в местечках живут с того, что продают дрожжи, — говорит Фрума-Либча с заметной обидой.

— Когда женщины сами пекут халы на субботу, у этих хал совсем другой вкус. Сердце радуется смотреть, как тесто поднимается в кастрюлях, — говорит мама. — Ну, пойду принесу рыбу.

— Я вам помогу, — весело и совсем по-свойски говорит Фрума-Либча.

— Да какая там работа, — отвечает мама, и глаза ее радостно сияют. — Сидите себе на здоровье. Еще, не дай Бог, порвете платье о кузнечные железяки, которые тут повсюду торчат. Мы то уже привыкли к этой тесноте.

Мама возвращается с кухни, нагруженная блюдом с рыбой, и покашливает, чтобы мы слышали, что она входит в комнату. Когда она открывает дверь, «дети» едва успевают оторваться друг от друга.

Комнатка полна тепла и уюта, и мама успокаивается. Она видит, что ее страх перед гостьей напрасен. Радость разливается по ее усталому телу, но она делает равнодушное лицо и подает нам рыбу.

— Очень вкусно, отменно приготовлено. — Фрума-Либча ест с аппетитом.

— Большое спасибо. Я не такая уж великая хозяйка. Кроме того, у меня нет времени ждать, пока рыба настоится. А как у вас готовят фаршированную рыбу? Так, как у нас, или по-другому?

— У нас фаршированную рыбу делают, как в Вильне, а вот польские евреи в фарш кладут сахар. — Говоря это, Фрума-Либча краснеет как кумач, словно мама устраивает ей экзамен.

— Сахар? — удивляется мама. Она знает, что на праздник фаршированную рыбу варят в сладком и кислом. В нее добавляют изюм, цитрон или уксус, чтобы была кислинка, пару лавровых листов и пряные приправы, а еще в фарш кладут печенье, чтобы он стал коричневым. Но то, что в рыбный фарш нужен еще и сахар, кажется ей странным. — А что еще кладут польские евреи в фаршированную рыбу?