Кнут Гамсун - Борьба страстей

Если просыпаешься утромъ и не слышишь никакихъ звуковъ, доносящихся съ верфи, хотя и нѣтъ дождя, то всѣ знаютъ уже, что недѣля прошла — и сегодня воскресенье. И тогда всѣ жители города отправляются въ полномъ парадѣ въ церковь.

Дорога, ведущая въ церковь, представляетъ собой извилистую песчанную тропинку. Не мало ступней ходило по этой дорожкѣ, тяжелыя подошвы рыбаковъ превратили маленькіе камушки въ песокъ. И этотъ песокъ поднимается при малѣйшемъ дуновеніи вѣтерка. Но несмотря на это, жена капитана Андерсена, женщина, пользующаяся большимъ вліяніемъ, сохранила моду дней своей молодости и до сихъ поръ постоянно носитъ платья съ длиннымъ шлейфомъ, и невольно каждому приходить въ голову, какую массу пыли она заметаетъ за собой, идя въ церковь. И многіе проклинаютъ ее за это. Вотъ идутъ молоденькія дѣвушки въ свѣтлыхъ платьяхъ, а женщины постарше — въ темныхъ. Туда же идутъ Іенсенъ, служащій у купца Берга, аптекарь, таможенный чиновникъ Ользенъ. А вотъ плетется фотографъ Розенъ, у котораго всего одна нога, и который никакъ не можетъ попасть въ свою колею. Но ихъ всѣхъ превосходитъ консулъ. У него волосы еще темные, и онъ иначе не ходитъ, какъ съ цвѣткомъ въ петличкѣ, хотя у него, у молодца, уже трое взрослыхъ дѣтей!

Капитаны собираются толпой и идутъ всѣ вмѣстѣ, какъ тѣ, которые только что вернулись изъ путешествія, такъ и другіе, распростившіеся навсегда съ моремъ. Они загорѣлы, покрыты морщинами и толсты, по походкѣ они напоминаютъ ломовыхъ лошадей, везущихъ поклажу, но ихъ рѣчи веселы и лица беззаботны.

Затѣмъ наступаетъ послѣобѣденное время.

Матросикъ зоветъ съ собой честнаго товарища, и они идутъ гулять на набережную передъ таможней. Обыкновенно здѣсь собирается весь городъ. Образуются труппы одна за другой, расходятся, снова собираются, ходятъ отъ одного къ другому и болтаютъ между собой.

Тотчасъ же начинается торговля макрелью; свѣжая макрель и соленая макрель, копченная макрель и маринованная макрель. Загорается споръ о макреляхъ, и онъ считается удачнымъ, если прекращается къ шести часамъ; если же къ этому времени не приходятъ ни къ какому соглашенію, то продажа все-таки прекращается. Сигналомъ къ тому служитъ свистокъ паровой трубы, доносящійся съ фіорда, и уже съ этой минуты никто изъ присутствующихъ ни слова не произноситъ о макреляхъ.

Почтовое судно, сильно покачиваясь, подплываетъ къ пристани, всѣ бросаются туда, такъ какъ шесть часовъ — это самое оживленное время въ маленькомъ городѣ. Съ приближеніемъ почтового парохода на набережную спѣшатъ, ковыляя, люди на костыляхъ, сюда же привозятъ въ креслахъ на колесахъ калѣкъ. Четыро человѣка стоятъ на готовѣ, чтобы принять канатъ; съ полдюжины молодыхъ женщинъ собрались сюда, чтобы опустить письма въ почтовый ящикъ парохода. Цѣлая толпа женъ моряковъ явилась сюда, чтобы поглядѣть, какіе купцы или комиссіонеры пріѣхали теперь въ городъ. И Армія Спасенія тутъ же на-лицо съ плакатами и воззваніями; въ руки суются записки, на которыхъ напечатано: «Торжественное молитвенное собраніе въ 7 1/2. К. Ольхенъ, кадетъ I. С. Коргезенъ, майоръ. № 13. Готовься предстать передъ Господомъ Богомъ». Раздается первый свистокъ, вслѣдъ за этимъ — второй.

По набережной несется дама, поддерживая обѣими руками платье.

— Вы ѣдете съ нами? — спрашиваетъ штурманъ съ бугшприта судна.

— Нѣтъ, — отвѣчаетъ она, задыхаясь

Она хочетъ только, подобно другимъ, присутствовать на празднествѣ. И она, слава Богу, пришла во-время, чтобы увидать, какъ выгружаютъ два ящика съ пивомъ для гостиницы.

Но вотъ раздается третій свистокъ, сходни снимаются, и машина начинаетъ работать.

Теперь вся эта человѣческая масса отчаливаетъ обратно и разсѣивается по городу. Но тѣ, которые заинтересованы въ этомъ, идутъ за почталіономъ; молодыя дамы, ожидающія письма, и мужчины, получающіе «Западную газету». По прошествіи часа, цѣлаго часа волненій и нетерпѣливыхъ ожиданій, часа полнаго надеждъ и волненій, каждый получаетъ свои новости. Послѣ этого всѣ расходятся по домамъ. Послѣ ужина избранные отцы города отправляются въ «Ферейнъ», чтобы ознакомиться съ новыми газетами.

Такъ проходитъ въ городкѣ воскресный день. И такъ же спокойно и мирно проходитъ понедѣльникъ, и такъ проходитъ одинъ мѣсяцъ за другимъ. Но вотъ наступили ужасные годы, когда городъ былъ потрясенъ въ своихъ основахъ. Въ сущности только церковь да можетъ быть еще два-три учрежденія остались неприкосновенными.