Хаим Граде - Немой миньян

За заваленным столом в зале один-одинешенек сидел Элиогу-Алтер Клойнимус. Его сотрудник Меер Махтей отказался приходить, пока община не будет отапливать музей. Заведующего Клойнимуса тоже никто не упрекнул бы, если бы он не приходил. Но ему было приятнее мерзнуть в музее, выигрывая пару часов покоя, чем сидеть дома и выслушивать претензии жены. Столяру показалось, что красный огонек настольной лампы такой же замерший и застывший, как этот учитель, который сидит, сгорбившись над старинной книгой и засунув руки в рукава.

— Люди приходят сюда, чтобы посмотреть на ваши сокровища, или не приходят? — строго спросил Эльокум Пап.

Учитель и заведующий музеем еще меньше обрадовался резчику, чем в первый раз. Тем не менее он счел своей обязанностью объяснить, что летом в музей приходят школьники со своими учителями, иногда также гости из разных городов Польши и из-за границы.

— Если так, то хорошо, — ответил столяр и вытащил из своего холщевого мешка резную коробочку для благовоний, деревянную указку для чтения свитка Торы, незаконченную заготовку фигурки орла с короной на голове. У орла получились коротковатые крылья, да и корона вышла кривоватой.

— Сейчас я режу лучше. Никакого сравнения. Я принесу сюда все мои красивые поделки из Немого миньяна. Я все оттуда заберу! — И он рассказал, как молельню Песелеса захватили голодранцы.

— А что я со всем этим буду делать? — Музейный работник не понял, что имеет в виду столяр.

— Вы будете показывать это людям и рассказывать, что это работа резчика Эльокума Папа, точно так же, как вы показываете каменных человечков этого, у которого отец был бедным шинкарем.

— Вы имеете в виду скульптора Мордехая Антокольского?

— Да, да. Его я и имею в виду. Точно так же, как вы показываете каждому его русского императора с крестьянами, этого еврея с веселыми глазами, который знает всю Тору наизусть, этого еврея со сморщенным лбом, который занят казуистикой из Талмуда, и тех полуевреев-полуиноверцев из Испании, которых попы захватывают врасплох, когда они справляют пасхальный седер, — вы будете показывать всем и мои резные поделки. Я отдаю их бесплатно.

В первую минуту Клойнимус подумал, что столяр издевается над ним и что его подослали оппозиционеры из общины, эти партийные деятели, которые кричат, что община не должна давать денег на содержание музея с мертвыми предметами, в то время как не хватает средств на насущные нужды. Но было непохоже, что Эльокум Пап издевается. Клойнимус несколько раз поправил пенсне и откашлялся, прежде чем придумал ответ.

Конечно, он ценит народное искусство, но у общины на это не предусмотрен бюджет. Он не хочет этим сказать, что община заинтересована в сохранении произведений только умерших еврейских художников, а до живых ей дела нет. Но почему живой народный художник должен забирать свои произведения из бейт-мидраша, в котором евреи молятся и изучают Тору? Ведь отливку скульптуры Марка Антокольского с русским императором и крестьянами нельзя держать в бейт-мидраше. Его человеческие каменные головы, этот острый ум, этот знаток и все остальные не должны по еврейскому закону находиться в бейт-мидраше, в то время как изображения зверей и птиц могут украшать синагогу. Народному художнику не следует хоронить свои произведения в мертвом музее, куда никто не приходит.

— Здесь же помойный ящик, гора рухляди, мертвецкая, подвал, набитый истрепанными обрывками в прошлом святых предметов! — начал кипятиться Элиогу-Алтер Клойнимус. На губах его появилась пена. В гневе и горечи оттого, что он должен спасаться из своего домашнего ада в этот холод и мрак, он клял музей даже худшими словами, чем его сотрудник Меер Махтей. Но выговорившись, он подумал, что не должен отравлять народного художника своим разочарованием. И закончил свою речь мягко и любезно:

— Послушайте меня, помиритесь с евреями вашей синагоги. Набожные евреи тоже ценят службу Всевышнему красивыми вещами. Об этом есть даже рассуждение в Гемаре. Так мне недавно сказал мой старый ребе, ширвинтский меламед. Как у него дела, у моего старого ребе, ширвинтского меламеда? Из-за плохой погоды я не навещал его в последнее время.

— Ваш старый ребе, этот реб Тевеле Агрес — кислый крыжовник [107] Игра слов. Фамилия персонажа, «Агрес» означает на идише «крыжовник». . Он поддерживает голодранцев из Немого миньяна. — Столяр поморщился, сложил свои поделки назад в холщевый мешок и ушел еще более опечаленный, чем пришел. Элиогу-Алтер Клойнимус долго смеялся про себя потихоньку, затем пожал плечами и криво усмехнулся: кажется, скромный народный художник, но и он уже задирает нос. Почитает себя Марком Антокольским.