Уинстон Черчилль - Саврола

Но Саврола понимал свое положение и проводил свою политику с непревзойденным тактом и умением. Его великое искусство политической агитации помешало президенту соблюдать конспирацию и заставило его подумать о применении силы. Наконец подготовительный период близился к завершению. Оставалось лишь несколько дней. Дерзкое выступление Стрелитца лишь ускорило ход событий. Один край гигантского фейерверка воспламенился слишком быстро, и было необходимо зажечь его полностью. Иначе весь эффект был бы испорчен.

В течение почти часа он обдумывал подробности своего плана, чтобы убедиться в его безошибочности. Наконец все было закончено, и члены только что созданного Совета общественной безопасности уехали. Саврола проводил их сам, чтобы не будить старую няню, бедняжка, почему она должна испытывать на себе тяготы борьбы честолюбивых мужчин?

Море ушел, преисполненный энтузиазма. Другие были печальными и озабоченными. Их великий лидер закрыл дверь и, снова поднявшись по лестнице, отправился в свою комнату.

Когда он вошел в нее, первые лучи утреннего света проникли сквозь раздвинутые оконные занавески. Слабо освещенная комната с полупустыми бокалами и пепельницами, полными окурков, напоминала женщину, утратившую молодость, которую не радовала заря, сменившая фальшивую яркость и помпезность прошедшей ночи. Уже было слишком поздно идти спать. Однако он чувствовал усталость. Это был тот особый тип изнеможения, когда человек чувствует, что у него пропало желание спать. Его охватило чувство раздражения и депрессия. Жизнь казалась несчастливой; в ней чего-то явно недоставало. Когда были подведены итоги всей его жизни, где было все — честолюбие, исполнение долга, энтузиазм и слава, что же оставалось? Бесконечная полная пустота. И что хорошего было в его жизни? Он представил себе тихие безмолвные улицы. Через несколько часов на них будет эхом отдаваться грохот стрельбы. Жалкие, сломленные, истекающие кровью создания будут доставлены в дома, двери которых будут закрыты женщинами, охваченными ужасом. Они в спешке будут пытаться что-то сделать, объятые жестоким порывом страха. Другие, выброшенные из привычной человеческой жизни и попавшие с родной земли в какие-то неизвестные непостижимые миры, будут лежать на булыжниках, ослабевшие и униженные. И для чего все это? Он не мог найти ответ на этот вопрос.

Ему надо было просить прощения перед этими людьми за его собственные поступки, но его вина была ничтожной по сравнению с тем страшным преступлением, которое совершила безжалостная природа, повинная в самом существовании человеческого вида. Ну и что же, ведь его тоже могли бы убить. И когда эта мысль настигла Савролу, в его умонастроении произошла странная, непостижимая перемена, ставшая откровением для него. Эти размышления заставили его в какой-то мере примириться с ничтожными результатами человеческих амбиций. Когда ноты мелодии жизни фальшивят, люди должны корректировать их, обращаясь к камертону смерти. Именно тогда, когда в ней яснее слышатся зловещие ноты, любовь к жизни расцветает наиболее ярко в человеческой душе.

Все люди, предающиеся подобным настроениям и мыслям, возвращаются на землю к суровой, жестокой реальности. Саврола вспомнил о прокламации, которую он должен был написать. Тогда он встал и погрузился в простые будничные дела, забыв об убожестве жизни. Так он сидел и писал, в то время как бледное мерцание зари вдруг сменилось ярким рассветным светом и теплыми оттенками наступающего дня.

Личная комната для завтраков, расположенная в президентском дворце, представляла собой небольшое, но роскошно оформленное помещение. Стены были украшены гобеленами, над дверьми привлекали внимание образцы оружия, создававшие замысловатые узоры. Огромные французские окна были заключены глубоко в стене, и яркий утренний свет приглушали тяжелые шторы малинового цвета. Подобно остальной части здания, это помещение было украшено в формальном стиле. Окна раскрывались на каменную террасу, и гости, проходившие через них, испытывали чувство облегчения, когда суровое величие дворца сменяла элегантная беспорядочность сада, где между густо разросшимися деревьями и стройными пальмами торжественно сверкали воды бухты.

Стол, накрытый на двоих, был небольшим и удобно расположенным. Щедрое вознаграждение, дарованное первому лицу государства в соответствии с издавна сложившимся принципом республики Лаурании, позволяло президенту жить в стиле элегантности и роскоши. Он имел возможность наслаждаться прелестью великолепной серебряной посуды, свежесрезанных цветов и блюд, приготовленных отличным поваром. Однако утром за завтраком после только что отмеченных событий Молара встретил свою жену с недовольным видом.