Эдит Уортон - В доме веселья

Она еще долго сидела в гостиной, пока остывали угольки, рассыпаясь серой золой, и лампа гасла под веселеньким абажуром. Перед лампой стояла фотография Лили, она так царственно смотрелась среди убогих безделушек и покосившейся мебели ее комнатки! Мог ли Селден вообразить Лили в таком интерьере? Герти остро ощущала свою бедность, ничтожность всего, что ее окружает: она рассматривала свою жизнь глазами Лили. И жестокие суждения Лили болезненно взрезали пласты памяти. Она понимала, что рядила своего идола — Лили — в одежды собственного изготовления. Разве хоть когда-нибудь Лили сочувствовала, сострадала, понимала? Вкус новизны — вот и все, что ей было нужно, она казалась каким-то бессердечным существом, ставящим опыты в лаборатории.

Часы с розовым циферблатом отбили очередной час — Герти опомнилась и вскочила. На завтра с утра пораньше у нее была назначена встреча с приходской сиделкой в Истсайде. Она потушила лампу, накрыв огонь колпаком, и пошла в спальню раздеваться. В маленьком зеркале у туалетного столика она увидела свое лицо, проступившее из сумрака, и слезы запятнали отражение. Как смеет она грезить мечтами красоты? Невзрачному лицу — невзрачная доля. Она переодевалась и тихо плакала, с привычной аккуратностью готовила одежду на завтра, когда жизнь снова пойдет своим чередом, словно и не было просветления в ежедневной рутине. Зная, что горничная не появится раньше восьми, Герти сама приготовила себе чайный поднос и поставила его у кровати. Потом заперла на ключ входную дверь, погасила свет и легла в постель. Но сон не шел, и она лежала лицом к лицу со своей ненавистью к Лили Барт. Лили приблизилась во мраке, как некое бесформенное зло, с которым надо бороться вслепую. Здравый смысл, осуждение, самоотречение и прочие резоны дня и света были отринуты в безжалостной борьбе за самосохранение. Герти хотела быть счастливой, хотела так же яростно и безоглядно, как Лили, но у нее не было власти, которой обладала Лили, чтобы достичь желанного счастья. И в этом осознанном бессилии она лежала и содрогалась от ненависти к подруге.

Звонок в дверь поднял ее на ноги. Герти чиркнула спичкой и замерла, прислушиваясь. Сердце у нее сначала заколотилось сбивчиво, потом она опомнилась, сознание прояснилось — ведь не так уж и редки поздние звонки при ее работе на поприще благотворительности. Она запахнула халат и пошла отворять. Дверь открылась, и перед Герти предстало сияющее видение Лили Барт.

Поначалу Герти испытала отвращение. Она отшатнулась, словно присутствие Лили высветило, как внезапный сполох, все убожество Герти. Потом она услышала свое имя, произнесенное сквозь слезы, мельком взглянула в лицо подруги и почувствовала, как руки Лили поймали и вцепились в нее.

— Лили, что такое?! — воскликнула она.

Лили отпустила ее и стояла, прерывисто дыша, как будто ей пришлось долго бежать перед тем.

— Я так замерзла — я не могу пойти домой. Пустишь погреться?

Сострадательный инстинкт Герти, повинуясь привычному зову, отмел все сомнения. Лили была всего лишь одной из тех, кто просит о помощи, именно поэтому на раздумья не было времени. Дисциплинированная добросердечность обуздала ее губы, которые кривила гримаса удивления, и заставила Герти проводить Лили в гостиную и усадить напротив угасающего очага.

— Сейчас подброшу щепок — он мигом опять разгорится.

Герти опустилась на колени, и языки пламени заплясали под ее проворными руками. Она видела странные блики огня сквозь невыплаканные слезы, от которых в глазах у нее расплывалось и теряло очертания искаженное гримасой бледное лицо Лили. Девушки молча глядели друг на друга. Потом Лили повторила:

— Я не могу пойти домой.

— Нет-нет, ты же пришла сюда. Ты продрогла и устала — отдохни, а я заварю тебе чаю.

Герти неосознанно взяла этот успокоительный тон: все личные чувства слились в едином чувстве долга, она по опыту знала, что прежде надо остановить кровотечение, а уж потом осматривать рану.

Лили тихонько сидела, съежившись у огня, приветливое позвякивание чашек за спиной утешало ее — так знакомые звуки убаюкивают ребенка, который лежит в тишине без сна. Но когда Герти пришла и встала рядом, Лили отстранила протянутую чашку и обвела отрешенным взглядом знакомую комнату.

— Я пришла, потому что не в состоянии оставаться одна.

Герти поставила чашку и опустилась на колени рядом с Лили.

— Лили! Наверное, что-то случилось… Ты можешь рассказать мне — что?