Эдит Уортон - В доме веселья

Очень скоро она оказалась в центре группы, которая все расширялась и обновлялась, а затем отдельные поздравления приятным образом слились в общие аплодисменты. В такие минуты она вдруг забывала свою врожденную брезгливость и вкушала обилие восторженных комплиментов, не заботясь о том, какова их истинная суть. Различия между людьми растворились в теплой атмосфере признания и похвал, в которой ее красота распускалась, словно цветок в солнечных лучах, и если бы Селден приблизился на минуту-другую ранее, он увидел бы, как она дарит Неда Ван Олстина и Джорджа Дорсета взглядом, о котором он сам неотвязно мечтал.

Однако судьбе было угодно, чтобы поспешное появление миссис Фишер, при которой Ван Олстин играл роль адъютанта, разбило группу до того, как Селден ступил на порог гостиной. Один или двое кавалеров отправились на поиски соседей по трапезе, прочие, заметив приближение Селдена, расступились перед ним, отдавая должное молчаливому братству бальной залы. Таким образом, Лили стояла совсем одна, когда он подошел к ней, и, заметив надежду в ее взгляде, он почувствовал радостное удовлетворение оттого, что, может быть, этот взгляд предназначен именно ему. И действительно, выражение ее глаз становилось глубже и теплее, когда она смотрела на него, потому что даже в эту минуту самоупоения Лили почувствовала, что жизнь сильнее пульсирует в ней, как всегда случалось в его присутствии. В его вопрошающем взгляде она читала восторженное подтверждение своего триумфа, и в этот миг ей показалось, что она хочет быть такой красивой лишь для него одного.

Ни слова не говоря, Селден протянул ей руку. Так же безмолвно она приняла ее, и они вышли, но не туда, где ждал накрытый к ужину стол, а против общего течения. Лица проплывали мимо, словно образы в стремительном потоке сновидения; она едва ли замечала, куда Селден ведет ее, пока они не вышли через стеклянную дверь в конце длинной анфилады комнат, внезапно очутившись в душистой тишине сада. Под ногами шуршал гравий, а вокруг простирался сумрак летней ночи. Подвесные фонарики создавали изумрудные пещеры в гуще листвы и белили струи ключа, бьющего среди водяных лилий. Это волшебное место было пустынно: ни звука, кроме плеска струй, опадающих на широкие листы, да обрывков музыки, долетающей, казалось, с того края дремлющего пруда.

Селден и Лили замерли: нереальность сцены казалась им частью их собственных ощущений, подобных сновидению. Их не удивили ни летний бриз, обвевающий лица, ни огоньки среди ветвей, повторяющиеся под сводами звездного неба. И пустынность вокруг была для них не более странной, чем сладость оттого, что они здесь наедине. Наконец Лили высвободила руку и свернула в сторону. Ее стройную фигурку в белом платье очертил сумрак ветвей. Селден пошел за ней следом, и все так же молча они сели на скамейку у родника.

Внезапно она подняла глаза и посмотрела на него серьезно и умоляюще, как ребенок.

— Вы не разговариваете со мной — вы плохо думаете обо мне, — прошептала она.

— Но я все равно о вас думаю, Бог тому свидетель! — сказал он.

— Почему мы не видимся? Почему мы не можем быть друзьями? Вы когда-то обещали мне помощь! — продолжала она тем же тоном, слова как будто сами срывались с губ.

— Я могу вам помочь только своей любовью, — сказал он приглушенно.

Она не ответила, но повернула к нему лицо нежным движением цветка. Он медленно наклонился к ней, и губы их встретились. Она отпрянула и встала со скамейки. Он тоже поднялся, они стояли друг против друга. Внезапно она схватила его ладонь и прижала ее на мгновение к своей щеке.

— Ах, любите меня, любите, но не говорите так!

Она заглянула ему прямо в глаза и, прежде чем он смог ответить, повернулась и, проскользнув сквозь сплетение ветвей, исчезла в сияющем пространстве за ними.

Селден остался стоять на месте. Он слишком хорошо знал быстротечность таких изысканных минут, чтобы пытаться следовать за ней. Но вскоре он вернулся в дом и сквозь пустые комнаты направился к выходу. Несколько дам в роскошных накидках уже собрались в мраморном вестибюле, а в гардеробной он застал Ван Олстина и Гаса Тренора.

Первый из них, когда вошел Селден, стоял и придирчиво выбирал сигару из ряда серебряных коробок, гостеприимно расставленных на столике у двери.

— Привет, Селден, что, тоже уходите? Вы такой же эпикуреец, как и я, и не хотите видеть, как все эти богини уплетают черепаховый суп? Боже, столько хорошеньких женщин, но ни одна не сравнится с моей маленькой кузиной. А драгоценности? Вот скажите мне, зачем женщина надевает драгоценности, если ей и так есть что показать! Вся беда в том, что все эти безделушки совершенно скрывают фигуру. Я никогда не замечал, как прекрасно сложена Лили.