Уильям Фолкнер - Избранное

— Ничего я там не вижу, только одна большая палка из пола торчит. Вы про нее, что ли, говорите?

— Проклятье! — выругался Баярд. Двумя прыжками соскочив с веранды, он открыл дверцу и под любопытным, прищуренным взглядом Саймона повернул рычаг. Мурлыканье мотора смолкло.

— Ах, вот вы, значит, про что говорили, — сказал Саймон. Посмотрев некоторое время на рычаг, он выпрямился и уставился на капот. — Теперь тут, внизу, уже не кипит? Значит, ее так останавливают?

Но Баярд уже снова поднялся по ступенькам и вошел в дом.

Саймон еще немного постоял, изучая блестящую длинную штуковину; время от времени он дотрагивался до нее рукой, но тут же тер руку о штаны. Потом медленно обошел вокруг, пощупал шины, бормоча что-то себе под нос и качая головой. После этого он вернулся к клумбе с шалфеем, где и нашел его Баярд, вскоре выскочивший из дома.

— Хочешь прокатиться, Саймон? — спросил он.

Мотыга Саймона остановилась, и он выпрямился.

— Кто — я, что ли?

— Ну да, ты. Пошли. Прокатимся немножко по дороге.

Саймон стоял с застывшей в неподвижности мотыгой и медленно почесывал затылок.

— Идем, — сказал Баярд, — мы только немножко прокатимся по дороге. Ничего с тобой не сделается.

— Ладно, сэр, — согласился Саймон. — Пожалуй, со мной и правда ничего не сделается.

Пока Баярд потихоньку подталкивал его к автомобилю, он, уже не сопротивляясь, прищуренным глазом задумчиво изучал различные его части как нечто долженствующее отныне стать реальной величиной в его жизни. Остановившись возле дверцы и уже занеся ногу на подножку, он в последний раз попытался дать отпор коварным силам, лишающим человека способности здраво рассуждать.

— А вы не будете гонять по кустам, как в тот день с Айсомом?

Баярд успокоил его, и он медленно забрался внутрь, невнятно бормоча какие-то слова, в которых уже заранее слышалась тревога, и сел на краешек переднего сиденья, поджав под себя ноги и вцепившись одной рукой в ручку дверцы, а другой — в ворот своей рубашки. Автомобиль пронесся по аллее и, миновав ворота, выехал на большую дорогу, а он все еще сидел, сгорбившись и сильно подавшись вперед. Автомобиль набрал скорость, и Саймон внезапным судорожным движением схватил свою шляпу как раз в ту секунду, когда она готова была слететь у него с головы.

— Может, уже хватит, а? — громко предложил он и нахлобучил шляпу себе на лоб. Но не успел он выпустить ее из рук, как ему тут же пришлось снова изо всех сил в нее вцепиться, и тогда он снял ее совсем, зажал под мышкой, опять ухватился за что-то спрятанное на груди и громче прежнего сказал:

— Мне надо сегодня прополоть эту клумбу. Пожалуйста, сэр, мистер Баярд, — добавил он, всем своим высохшим старым телом подаваясь вперед и украдкой бросая быстрые взгляды на придорожные кусты, которые с нарастающей скоростью проносились мимо.

Потом Баярд наклонился к рулю, и Саймон увидел, как напряглась его рука, и они рванулись вперед с грохотом, напоминающим глухие раскаты далекого грома. Земля, немыслимая лента дороги, с треском исчезала под машиной, вздымаясь бешеным вихрем пыли, а придорожные заросли сливались в сплошной струящийся туннель. Саймон не проронил ни слова, не издал ни единого звука, и, когда Баярд, свирепо усмехаясь, оскалился, он уже стоял на коленях на полу, зажав под мышкой старую шляпу и вцепившись в отворот рубашки. Спустя некоторое время Баярд снова взглянул на Саймона и увидел, что тот смотрит на него и что мутная радужная оболочка его глаз утратила темно-коричневый цвет, на котором обычно даже не выделялись зрачки, стала совсем красной и что глаза его, не мигая, встречают свирепые порывы ветра и светятся бессмысленным фосфоресцирующим блеском, как глаза животного. Баярд до отказа выжал акселератор.

По дороге мирно плелся фургон. В него была впряжена пара сонных мулов, а внутри, сидя на стульях, дремали несколько негритянок. Некоторые из них были в штанах. Мулы не оживились даже тогда, когда автомобиль влетел в неглубокую канаву, снова выскочил на дорогу и, не замедляя хода, с грохотом рванулся дальше, — они невозмутимо плелись вперед, увлекая за собой пустой фургон с опрокинутыми стульями. Грохот вскоре утих, но автомобиль продолжал по инерции нестись вперед, а потом вдруг завилял из стороны в сторону, потому что Баярд пытался оторвать руки Саймона от рычага зажигания. Саймон, крепко зажмурившись, стоял на коленях на полу, обеими руками вцепившись в рычаг, и встречный ветер играл клочьями его седых волос.