Уильям Фолкнер - Избранное

— Я узнал еще кое-что, — отвечал доктор Пибоди. — Я узнал, например, как Баярд избавится от всех своих забот, если станет и впредь ездить в автомобиле с этим шалопаем.

— Чепуха! — отрезала мисс Дженни. — Баярд отличный шофер. Я еще в жизни такого не видела.

— Мало быть хорошим шофером, чтобы эта штука, — он постучал толстым пальцем по груди Баярда, — чтобы эта штука не остановилась, когда ваш мальчишка срежет на полной скорости еще парочку поворотов — я видел, как он это делает.

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы хоть один Сарторис умер своей смертью, как все люди? — спросила мисс Дженни. — Разве вы не знаете, что сердце будет служить Баярду, пока не придет его срок? Ну а ты вставай и ступай со мною отсюда, — добавила она, обращаясь к племяннику.

Старый Баярд застегнул рубашку. Доктор Пибоди молча наблюдал за ним, сидя на своем диване.

— Баярд, — неожиданно заговорил он, — почему ты непременно должен лезть в эту распроклятую колымагу?

— Что?!

— Если ты не перестанешь ездить в этом автомобиле, то ни Вилл Фолз, ни я, ни этот юноша со всеми своими кипячеными бритвами — никто тебе не понадобится.

— А тебе-то что? — возмутился старый Баярд. — Господи, почему я не могу тихо и мирно сломать себе шею, если мне так хочется?

Он встал, дрожащими пальцами пытаясь застегнуть пуговицы на жилете, и мисс Дженни тоже встала и подошла, чтоб ему помочь, но он грубо ее оттолкнул. Доктор Пибоди молча сидел, постукивая толстыми пальцами по толстому колену.

— Я уже пережил свой срок, — продолжал старый Баярд более миролюбиво. — Насколько мне известно, я первый в нашем роду перевалил через шестой десяток. Наверняка Старый Хозяин держит меня как надежного свидетеля вымирания нашей семьи.

— А теперь, — ледяным тоном произнесла мисс Дженни, — когда ты произнес свою речь, а Люш Пибоди потерял из-за тебя все утро, теперь, я полагаю, нам самое время удалиться, чтобы Люш мог для разнообразия отправиться пользовать мулов, а ты мог просидеть остаток дня, испытывая жалость к самому себе, как и подобает Сарторису. До свидания, Люш.

— Не позволяйте ему трогать эту штуку, Дженни, — произнес доктор Пибоди.

— Разве вы с Виллом Фолзом не будете его лечить?

— Смотрите, чтоб он не позволял Виллу Фолзу мазать эту штуку чем бы то ни было, — невозмутимо продолжал доктор Пибоди. — Она ему не мешает. Не трогайте ее и все.

— Мы сейчас пойдем к доктору, вот что мы сделаем, — отозвалась мисс Дженни. — Пошли.

Когда дверь закрылась, доктор Пибоди некоторое время неподвижно сидел и слушал, как они пререкались в коридоре. Затем звуки их голосов донеслись с другого конца, ближе к лестнице, старый Баярд сердито выругался, и голоса умолкли. Тогда доктор Пибоди откинулся на спинку дивана, которая уже давно приобрела форму его тела, протянул руку к стопке книг у изголовья и, не глядя, осторожно вытащил из нее десятицентовый детектив.

Когда они подходили к банку, с противоположной стороны улицы показалась одетая в белое платье Нарцисса, и они встретились у дверей; старый Баярд одарил ее неуклюжим комплиментом по поводу ее внешности, а она своим низким голосом пыталась проникнуть сквозь толщу его глухоты. После этого он взял свой парусиновый стул, а Нарцисса в сопровождении мисс Дженни вошла в банк и направилась к окошку кассира. За барьером в эту минуту не было никого, кроме бухгалтера. Он украдкой взглянул на них через плечо, слез с табурета, и, все еще не поднимая глаз, подошел к окошку.

Он взял у Нарциссы чек, и, слушая рассказ мисс Дженни о глупом мужском упрямстве Баярда и Люша Пибоди, она обратила внимание, что его руки от локтя вплоть до вторых фаланг пальцев заросли рыжеватыми волосами, и с легким, хотя и нескрываемым отвращением — и даже недоумевая, потому что день был не особенно жаркий, — заметила, что они покрыты капельками пота.

Затем она снова придала своим глазам выражение полного равнодушия и, взяв банкноты, которые бухгалтер просунул ей в окошко, открыла сумочку. Из ее голубых атласных недр вдруг показался уголок конверта с адресом, но она его смяла, засунула в сумочку деньги и быстро ее закрыла. Обе женщины направились к выходу, причем мисс Дженни продолжала свой рассказ, а Нарцисса снова остановилась у дверей и, как всегда излучая невозмутимый покой, громким ровным голосом отвечала старому Баярду, который подшучивал над ее воображаемыми сердечными делами, что составляло единственную тему их разговоров. Потом она пошла дальше в ореоле покоя, который казался чем-то вполне реальным, доступным человеческому зрению, обонянию или слуху.