Александр Хьелланн - Гарман и Ворше

Консул Гарман стоял в маленькой гостиной у углового окна, обращенного на северо-запад. Смоловарня была уже вся охвачена пламенем; огонь вырвался из дверей и горел на самой земле: это текла пылающая смола. Толстые каменные стены раскалились докрасна. Люди отшатывались, как только подходили слишком близко. Дым стлался так низко, прибиваемый сильным ветром, что консул почти не мог разглядеть людей и пожарных машин. Но высоко на крыше материального склада он увидел дядюшку Рикарда и несколько других фигур, возившихся с мокрым парусом.

Материальный склад находился в нескольких футах от смоловарни и так близко к корме корабля, что корабль можно было заранее считать погибшим, если только огонь перекинется на этот склад.

Консул видел, как натянули мокрый парус, но в этот момент обрушилась крыша склада горючего; огонь внезапно вырвался высоко в небо и, отклоняемый ветром, ринулся на материальный склад. Советник и те, кто был с ним, принуждены были слезть с крыши по другую сторону здания.

В это мгновение консул услышал, что кто-то бежит вверх по лестнице.

— Отец! Отец! — воскликнул Мортен, ворвавшись в комнату весь мокрый и задыхающийся. — Отец! Нам нужен порох! Материальный склад нужно взорвать.

— Спасибо за совет, — сухо ответил консул. — Склад находится около самого корабля.

— Это неважно! — крикнул Мортен. — Нужно что-то предпринять! Какого черта, что можно сделать с этими старыми, плохими насосами!

Младший консул выпрямился; он почувствовал в этих словах отголосок их постоянных столкновений, которые происходили между ним и его сыном, столкновений старого и нового; он ответил кратко и сухо:

— Я еще пока глава дома. Иди обратно и делай свое дело, как я распорядился!

Мортен резко повернулся и вышел. Мысль о порохе нравилась ему, хотя это была и не его мысль. Какой-то инженер, стоявший сзади него около горящего здания, заложив руки в карманы, как обычно стоят инженеры, сказал, как обычно говорят инженеры:

— Если бы спросили моего совета, черт возьми, все пошло бы иначе!..

— А что бы вы сделали? — спросил Мортен.

— Порох! — отвечал инженер коротко и четко, как обычно отвечают инженеры.

Мортену трудно было отказаться от мысли о порохе, и он пробормотал немало крепких ругательств, спускаясь по лестнице.

После ухода Мортена консул снова взглянул в окно и невольно схватился рукой за гардину. За эти несколько минут произошла решающая перемена.

Мокрый парус на крыше материального склада почернел и покоробился в одну секунду, и внезапно вся стена здания запылала желтым ярким пламенем. Над крышей в густом дыму заблестели искры, и длинные языки огня стали уже лизать корму корабля.

Консул знал, что хранилось на складе: краски, масло, деготь. Корабль в безнадежном положении. Прекрасный, новый корабль… Его гордость! Едва ли кто-нибудь мог предполагать, как этот корабль ему дорог.

После первого потрясающего впечатления он начал мысленно вычислять. Потери велики, очень велики: это отразится на делах фирмы. Это будет очень тяжелый удар на долгое время.

Но все-таки не это угнетало суховатого корректного человека, угнетало настолько, что у него подгибались колени. Корабль означал для него больше, чем просто «деньги». Это был труд, который он выполнил в честь «старого» против «нового», вопреки советам сына и с мыслью об отце, почти на глазах у покойного, как ему казалось. И вот теперь это все так трагически погибало!

Большая пожарная машина из города подавала воду настолько высоко, что могла поливать левую сторону корабля до самой палубы. Но под корму струя воды не попадала, и скоро маленькие острые языки пламени стали появляться и с этой стороны. Консул понял, что огонь пробрался в рулевую часть, в перо руля.

Левая сторона корабля, обращенная к пожару, теперь настолько нагрелась, что шел пар каждый раз, когда его окатывали тяжелые струи воды. Но вдруг темный кусок борта покрылся маленькими искорками пламени, как будто в него бросали пригоршни мелкого золота; они зашипели на сильном ветру и укрепились узенькими параллельными полосками в щелях между досками, густо смазанных дегтем. Струи воды согнали их прочь, но они появились снова, словно цепляясь тысячами крохотных ног, побежали вверх, к борту, к сразу бросились на доску с названием корабля; золоченые буквы четко виднелись при свете пламени. Все могли прочитать, даже консул; там стояло «Мортен В. Гарман».

Это было имя старого консула. Его корабль, его имя, и вот…