Александр Хьелланн - Гарман и Ворше

А на берегу ветер, словно набравшись новых сил, когда корабль сошел со стапелей, бросился на огонь и закрыл клубящейся завесой огня и дыма корабль, скользивший в открытое море.

Теперь на месте корабля, где образовалась огромная пустота, стояла только небольшая кучка сутулых, замазанных дегтем людей, которые шляпами стирали пот со своих лиц. А среди них был высокий, стройный мальчик, ярко-красный в отсветах огня.

— Габриель! — закричал дядюшка Рикард.

— Габриель! — повторили окружающие.

Советник протолкался к нему; многие следовали за ним, но остановились, образовав почтительный кружок около героя дня.

Дядюшка Рикард обнял Габриеля, затем оглянулся на окружающих и провозгласил:

— Да здравствует Габриель Гарман! Ур-ра! — Он хотел было помахать шляпой, но вспомнил, что пришел с непокрытой головой.

— Ур-ра! — подхватила толпа так, что зазвенело в ушах. Все кричали дружно.

— Ур-ра плотникам! — закричал Габриель; его мальчишеский голос сорвался на дискант, но это было несущественно. Раздалось могучее «Ур-ра плотникам!», потом кораблю, потом фирме. Толпа ликовала.

— Идемте со мной! — обратился Габриель к рабочим. — Отец хотел угостить вас завтраком, но теперь вместо завтрака будет ужин!

Все плотники засмеялись этой шутке, но тут и кандидат еще добавил от себя:

— Вы по-настоящему заслужили и завтрак и ужин!

Это показалось им так забавно, что они смеялись до слез, и выражение «кандидатский завтрак» сделалось поговоркой на многие годы.

Тем временем склад материалов и все, что могло гореть на этом краю верфи, сгорело, Огонь начал забираться кверху, охватывать желоба.

Но это уже никого не беспокоило: корабль спасен. Это самое главное. А ветер дул теперь с суши. Мортен распорядился поставить сторожей на ночь; пожарные машины остались стоять на случай, если ветер снова переменится.

Они шли к дому рука об руку — дядюшка Рикард и Габриель. Юноша рассказывал со всеми подробностями, как все это получилось. Габриель нашел корабельных плотников, собравшихся кучкой около корабля, и вдруг начал распоряжаться.

— Распоряжаться! — воскликнул дядюшка Рикард. — Вот, чертов парень, каким ты оказался!

— Тогда, — продолжал Габриель, — они подвели под корабль желоба, выбили клинья и сдвинули корабль. Крепления были сняты мгновенно; сам старик Андерс сбил последнюю крепь уже весь охваченный огнем и дымом, и корабль пошел почти что в последнее мгновенье. Во всяком случае, Тома Робсона следовало похвалить за то, что все было готово к спуску корабля и находилось в наилучшем порядке.

Ракел встретила их на лестнице. Подойдя прямо к дядюшке Рикарду, она шепнула ему на ухо:

— Не тревожься, дядя! Не будем портить вечера Габриелю, С отцом случился удар; он лежит у себя. Там уже доктор.

Советник молча вошел в дом. Ракел обняла брата за шею и сказала:

— Ты смелый мальчик, Габриель!

— Мальчик?! — спросил Габриель.

— Ну, мужчина. Это я и хотела сказать! — ответила Ракел с улыбкой. — А где твои люди?

Вскоре явились и плотники. Ракел пошла на кухню и принесла эль, вино, колбасу, копченое мясо, печенье, сдобный хлеб и множество других вкусных вещей. Габриель рассмеялся и сказал:

— Ну, ты гораздо щедрее, чем йомфру Кордсен. Я уверен, что жареные цыплята предназначались для бала.

Да, верно… Завтрашний бал. Ракел стало, наконец, так тяжело видеть Габриеля веселым и радостным, что она больше не могла этого вынести.

— Послушай, Габриель! Бала завтра не будет. Отец заболел.

Габриель не стал расспрашивать. Он понял, что случилось что-то серьезное. Плотники, пришедшие с ним, стояли у лестницы, нагруженные прекрасным угощением, и не знали, куда деваться.

— Идемте-ка обратно на верфь! — сказал им Габриель. — Там мы у себя дома; и там достаточно тепло.

По его голосу Ракел почувствовала, что слезы подступают ему к горлу; она невольно подумала о том, что этот мальчик сразу стал взрослым.

Горевшее здание уже обрушилось, но развалины еще догорали. Нужно отдать справедливость мистеру Робсону, верфи были в таком образцовом порядке, что сторожам не стоило особого труда помешать распространению огня. К полуночи ветер совсем стих, и густые облака дыма поднялись высоко в небо и медленно поплыли над фиордом.

Сойдя со стапелей, корабль пошел прямо по ветру и стал борт о борт со старым бригом, принадлежавшим фирме. Всю ночь продолжались крики и песни бесчисленных добровольцев, которые вызвались привести корабль в порядок.