Александр Хьелланн - Гарман и Ворше

— Я от безделья заболею водянкой, а Самюельсен через две недели совсем высохнет, если у нас не будет этой лавочки! — обычно говорила она.

— Да, но… — возражал Якоб. — Теперь ведь тебе не нужно больше работать! Ты заслужила право отдохнуть на старости лет! Притом у тебя ведь ноги болят… суставы.

— Суставы! — восклицала фру Ворше, ударяя себя по ляжкам. — Будь уверен! Суставы у меня еще достаточно здоровые для хорошей лавочницы!

— Ну купи себе по крайней мере лошадь и коляску. Средства на это ведь у тебя есть!

— Я уже раз прокатилась по городу, и с пользой для себя! — отвечала мать. — И я думаю, что прокачусь еще раз, но это будет уже тогда, когда я покончу со всеми земными заботами!

С ней ничего нельзя было поделать. Так они с Самюельсеном и остались в милом их сердцу заднем флигеле, а Якоб водворился в главном здании. Бывая в комнатах своего сына, фру Ворше с величайшим наслаждением разыгрывала из себя «даму». Но возвратившись в заднюю пристройку, она заливалась смехом и хлопала себя по ляжкам: она действительно стала настоящей женщиной из простонародья.

Однажды в субботу, после обеда, кандидат Дэлфин вошел в контору Якоба Ворше с книгами, которые он брал читать.

— Знаете ли, я ведь купил себе лошадь! — сказал он весело.

— Да ну! — отвечал Ворше. — Что это за новое безумие?

— Нет, понимаете ли, я забрал себе в голову, что фрекен Мадлен должна увидеть меня верхом на лошади. Полагаю, что это произведет на нее неизгладимое впечатление! Вот: я появляюсь на хорошей лошади с развевающейся гривой — на манер генерала Прима, [20] Хуан Прима (1814–1870) — испанский генерал, участник ряда войн и династических переворотов. — вот так! — Он галопом промчался по комнате и остановился перед Ворше. — Вот так! Да еще мрачный взор, направленный вниз! Эффект будет огромный — не правда ли?

Якоб Ворше не мог не рассмеяться, хотя ему не нравилась та легкомысленная манера, с которой относился Дэлфин к Мадлен.

— Вы, надеюсь, не поедете в Сансгор сегодня верхом?

— Нет! К несчастью, не поеду! Это будет неразумно: я ведь не могу поехать в специальном костюме для верховой езды, а ехать верхом на лошади в простом штатском — смешно! Нет! Но вечером я думаю проехаться мимо, этак между шестью и семью — понимаете? Освещаемый последними лучами заходящего солнца, я только проеду мимо забора сада, поклонюсь издали — и все! О! Этому будет трудно противостоять!

— Я боюсь, или, вернее сказать, я надеюсь, что фрекен Мадлен просто не умеет ценить вашей изысканной манеры ухаживать за нею, — сказал Ворше полушутя, полусерьезно.

— О глубокоуважаемый! Вы не знаете женского сердца! И откуда бы вам знать его, вам, который ищет идеала в женщине, борющейся за равноправие: в этакой большой мускулистой особе с усиками над верхней губой и книгой «Рабство женщин» под мышкой!

— Довольно, черт вас побери! — воскликнул Ворше. — Вы в самом невозможном настроении! Идите-ка лучше к фру Фанни. Вы ей сегодня покажетесь очаровательным.

— Хорошая мысль, которая, впрочем, у меня уже была! — отвечал Дэлфин, беря свою шляпу. — Таким образом я, кроме того, абонирую себе место в коляске на завтра!

— Со мной проехаться не хотите? — крикнул Ворше ему вслед.

— Нет, спасибо, я предпочитаю коляску фру Фанни, и главным образом ради удовольствия видеть ее супруга на козлах!

С этими словами он ушел.

Якоб Ворше поглядел ему вслед. Вначале он ценил знакомство с Дэлфином. В городе было не много молодых людей, с которыми он находил о чем разговаривать, а Дэлфин был все же ловок, начитан и в разговорах наедине бывал интересен. Но постепенно легкомыслие и беспечность его стали ярче и сильнее обнаруживаться, и Ворше начинал немного уставать от своего приятеля.

Фру Фанни сидела и скучала. Маленький Кристиан Фредрик ушел гулять с няней; улица была отвратительна: пыльная, душная и заполненная простым людом, который делал субботние закупки. Фанни даже не смотрела в окно. Откинувшись в одно из самых мягких своих кресел, она сидела и зевала перед зеркалом: жаль, что она не пригласила утром Мадлен. Уже несколько дней как девушка не была в городе, но, с другой стороны, опять рисковать оказаться ширмой? Или, может быть, самой начать наступление? А почему бы и нет? Но «он» приходит только когда Мадлен в городе. О, как скучно! Зеваешь так, что можно вывихнуть себе челюсти!

Когда Дэлфин внезапно вошел в комнату, она вздрогнула, но осталась в прежней позе в кресле и протянула ему левую руку, которая была ближе.