book

Вы знаете, смерть принося,

к какой прекрасной жизни прокладываете дорогу!

Каждый ваш взмах — летящий алмаз!

Каждый ваш шаг — знаменное пламя!

Молнии ваших винтовок отступать заставляют сволочь!

Франция во главе?

Ничего не щадите, солдаты Буденного!

Каждый ваш крик обдает горячим дыханием

мировой революции!

Каждое ваше дыхание несет

Маркса и Ленина миру.

Вы красны, как заря,

вы красны, как ярость,

красны, как кровь!

Месть за Бабефа и Либкнехта!

Пролетарии всех стран! Соединяйте ваши

голоса, зовите их, приготовьте дорогу им, которые присоединят

к вашим винтовкам свои, пролетарии всех стран!

Вот прирученная буря!

Послушные скачки упрямой тигрицы.

История на поводу Коминтерна.

Неудержимо тронулся красный экспресс:

СС

СР

UR

SS.

Поднят рук и винтовок лес,

никто не останется сзади теперь:

СС

СР

СС

СР!

С дороги, скептик-оппозиционер, —

машина без тормозов!

Ты раздавлен колесами! Ветер поет:

UR SS,

UR СС СР UR SS СССР!

Debout les damnés de la terre…

CC

CP

CC

CP!

Час включен! Прошлому смерть!

СССР, СССР!

Мчатся колеса в блеске рельс —

СССР!

Поезд летит в чудесное завтра —

СССР, полным ходом СССР!

ПЯТИЛЕТКА В ЧЕТЫРЕ ГОДА — СССР!

Долой эксплоатацию человека человеком!

Рабство и быт былой — долой!

Империализм — долой!

СССР…

То, что растет, как крик в горах,

Когда подбитый орел расправляет когти!

СССР!

Пение человека и смех —

СССР!

Мчится поезд красных созвездий СС

СР, летящий к станциям новых эр —

СССР!

Поезд чудес — СС, Октябрь! Октябрь — экспресс СССР!

Октябрь через весь СС — мир —

СР, СССР, СССР, СССР, СССР!

1931

Перевод С. Кирсанова

Каммингс, кажется, выбивается из правила, согласно которому Америка стремится уничтожить свой помет всякий раз, когда порождает из себя нечто большее, чем поросенка. Каммингс, без сомнения, обрушился с грохотом со своей «Громадной камерой». Была война, и было предисловие, и была массированная волна одобрения со стороны «Дайэл» [340] The Dial — американский литературный журнал, выходивший с 1840 по 1929 г. В 1920-е гг. в нем публиковались многие произведения модернистской литературы, в том числе стихотворения Каммингса. Э. Паунд был корреспондентом и членом редакции журнала. , ведь Э.Э. бесспорно подходил на роль фаворита для такого снаряжения, хотя и не облачался в него.

Было еще ошибочное представление нью-йоркского жирноволосого контингента, создавшего шумиху вокруг Э.Э.К. как шутника, из-за его чувства юмора.

Они проглядели в нем неторопливого парня, — парня, которому нужно четыреста страниц. Это их не устроило бы. Лет десять назад кому-то пришло в голову, что Каммингс «не очень-то услужлив».

Приятной новостью это стало на рю Нотр-Дам-де-Шан [341] Улица в Париже. . А Нью-Йорк не рассмотрел это, точнее, не раскрыл. В Нью-Йорке услышали, что он умный малый, еще как сокрушительно умный! и уселись поудобнее в надежде повеселиться. Есть прирожденные снобы, а есть те, кто дает повод к снобизму. Каммингс так и сделал, но уцелел.

У Каммингса было почти десятилетие для себя. Разумеется, в Нью-Йорке за эти десять лет вряд ли могла появиться литература, которая прошла бы тест на вменяемость за рубежом. Хемингуэй и Мак-Алмон [342] Роберт Мензинс Мак-Алмон (1895–1956) — американский поэт и прозаик. появились позже, в Париже, уже послевоенном по виду. До выхода «Эйми» «Громадная камера» оставалась единичным свершением, которое могло бы оказаться либо завершением карьеры, либо единственной книгой писателя, либо началом чего-то необозначенного и неопределенного.

Мои более просвещенные корреспонденты «в тех краях» пишут мне, что по пустынным улочкам проносится чума. Вот уже 17 лет минуло с 1917-го, после уже не столь недавних событий в России, описанных Тарасовым-Родионовым в «Феврале 1917-го» [343] Александр Тарасов-Родионов (1885–1938) — русский советский писатель. В 1931 г. в США вышла его книга February, 1917: A Chronicle of the Russian Revolution («Февраль 1917-го. Хроника русской революции»). , как неоперившаяся мелкая американская сошка услышала про коммунизм, и про то, с чем его надо есть, и что его надо заправить «литературкой», а результат по большей части достоин сожаления.