book

было.

Было (все

кроме меня

— без, казалось обращались к шепоту

игрушек: кроме моего не-

я, все, казалось,

измеряют сколько шепотов

кажимости в точности шепота

сколько Времени) когда

ад

не исчез.

И

никуда

не

исчез

; когда ад

был)

но ад и должен обязан страх исчез. И тут наконец даже дурацкая лодка почти смело отправляется. Выходя в какую беспричинность. И потихоньку мое не-я становится Я. Вглядывающийся я; я (с дурацкого) молчаливо (с почти смело) го (я всматриваюсь в океанический полдень) различаю

— берег

Мира [321] Корабль подходит к порту Стамбула. Для Каммингса это момент возвращения в мир после ада в России.

— унылый и заурядный; забрызганный серыми руинами, отбветшалостями (бескогданно который открывается как

сон.

<���…>

) и капитоварищенок Кем-мин-кз исче…

зает

— куда?

Пере

! ДА

Я есмь

Каамин Куумегз Коммош

Как хотите все

равно как произносить его

ты вертихвост Да я американец я

только проезжаю через Стамбул по пути к

ночлегу в («quel hotel?» [322] Какой отель? (франц.). требование

лохматого. Не в себе повторяет. Я повторяю

один чистокровный постоялый двор 1

истинный Ритц-де-ля-Ритц)

СПАСИБО.

(Никогда раньше не замечал) Вам Нравится Ли (посредством чистейшего парижского) Париж? (фантом этот пристает убогий крохотнейший но несколько) И Мне Нравится (стильная особь жен (невполненемуж) ского пола меня и тут и улыбаясь кто и добавляет удивленно) Особенно Деревья Проспекты Сады и Деревья Красивые Деревья

небольшой отправляется от: балуясь

…Ах, вот все и начинается

все расширяется увеличивается и тут даже воздух торжествует (небо создает в небе резкую невероятную радость из которой далеко Форма неимоверно; вырастает какое-то солнце, но не просто мир: 1 атом — крови жизни всего) все-и-вся и открывается поднимаясь тихо восходя вырастая-вверх бесконечно открываясь и повсюду свежесть живая постоянно углубляясь вырастая рядом с чудом и вес нарастает среди обещаний и снов поднимаясь над безмерным

безгде

тишина

чье плывет невообразимо плавают не угаданно или у чьей вечной мозгоподобной глубины течет робкий бессмертный

странники невидимо (и видимые пилигримы бесстрашные

ни о чем не сознающие кроме самих себя двигаясь внутри себя протекая сами по себе свет плавая самосоздающее везде тут что против нашей жизни может ближе чем умирание) и тут невозможно за пределами нашего сознания меньше чем смерть около плывущих будущих легко как прошлое как неторопливо настоящее плавание к бесконечности смело (путешественники бродят постоянно постоянно не отчаиваясь неутомимо видимо и тут и тут невидимо и постоянно пилигримы никогда не утомимые без страха

быстроногие куклы несказанного желания одетые в тайну и надежду)

стихи

и призраки-крики…. призраки-жесты смотри —

(еще Звезды! Звезды не-с-небес ужасно

начинаются; здесь

умножаясь вдруг становятся

очень нарастая волшебно

есть: маячит! нечто

…и тут…

всецветущая конечная Твердь небесная пульсирующих яростных Если скачущих неистово Почему. И тут безумная структура Быть; наконец прорастающий ужас экстаз и видимость — и тут глубокое банальное архитектура бренности — надвигается на нас, как

Да) неуклонно

и к нашему кораблю-призраку подходит, обитаемый тысячами миллионами человекоогней, Мир

с его запахом мановениями его маниями отвращениями смехом ошибками шепотами его грехами (поглощающий и подражающий) ритмический глубоко через беспрерывное рождение бренный Мир (неизбежно чье чрево обнимает искрящееся семя безвременности) полный страха бесстрашный (алчный крайне и голодный) сон (Мир) величайший бессмысленный безотчаянный живой спиральный (непредставимый и непробиваемый) Мир разочарований и очарований, всегда забывающий без сложности несовершенства всегда с сомнительными определенностями вспоминающий каждое противоречие естественно и по то сторону безобразных побед всех прекрасных бед…

<���…>

Что О что же во имя Господа мое возрожденное я ожидало от высадки на берег, бог его знает: золотую ковровую дорожку, разостланную на морской лестнице, ослепляюще усыпанную драгоценными камнями ведущую к таинственно благоухающей тишине загроможденную движением осторожно-нонеслишком сладострастными гуриями — не поразило бы нашего почти нашего не вполне похищенного героя ни капельки