Вильхельм Муберг - Ночной гонец

Так спрашивали друг друга мудрые женщины, на глазах у которых вырастали и гибли леса. Где горят они сейчас, священные огни?

Когда тьма сгущалась, крестьянин говорил жене: «Ступай спать одна, у меня нынче дело есть».

И в это самое время другой крестьянин говорил своей хозяйке: «Ложись спать без меня. Я нынче почивать не стану».

В одно и то же время такие же слова говорились в других домах Брендеболя. Жены ни о чем не спрашивали, а мужчины ничего не рассказывали, — не дай бог, доносчик стоит под окном, а кто промолчал, тот ничего не сказал.

Разными тропками выходят из дома крестьяне в темноту. Каждый обходит вокруг скотного двора, вокруг сарая, будто есть у него там дело, а потом незаметно возвращается и поворачивает в лес. Крадучись, идет крестьянин, а завидев во тьме односельчанина, пройдет мимо, будто и не заметил. Идут они разными тропками, что скотина протоптала в лесу. Когда же они выходят на большую лесную вырубку, становится ясно, что все тропки односельчан сошлись. Здесь на пожоге встретились все, кто сегодня ночью ушел из дома. Рог не трубил им сход, а они собрались. Староста не созывал их, а они взяли да собрались. Если рогу не звучать теперь громко и свободно над деревней, то шепот может передаваться из уст в уста. Слово, сказанное шепотом, может иметь такую же силу, как и громко сказанное. Шепот может звучать громче рога и созвать множество людей.

Крестьяне Брендеболя собрались на тайный сход в лесу. Здесь доносчику не спрятаться за углом, под окнами. Здесь некому подслушивать да подглядывать. Заяц, навострив уши, прижался к пеньку под березою, но он не знает про сход, да и к тому же он не прячется как соглядатай. Угрюмый старый филин спрятался неподалеку в еловых ветвях и слышит, о чем говорят на тайном сходе, но слух у него ослабел с годами, да и к тому же он не знает, стоит ли еще слушать.

Грозный, тяжелый гул катится над лесом. Глухой шорох в верхушках высоких деревьев предвещает ветер и непогоду.

Вдалеке стучит дятел по высохшему сосновому стволу.

Крестьяне уселись и круг на обгорелых пнях. Густой мрак окутывает их, но светло-русые окладистые бороды крестьян выделяются белыми пятнами. Они сидят, положив тяжелые заскорузлые руки на колени. Они сидят, согнув спину, опираясь на локти. Это сыны земли, они часто ходят согнувшись. Это землепашцы, за работой они наклоняются низко к груди матери-земли. Земля притягивает их к себе, метит их своей метой, своим родовым знаком. Родовой знак земли запечатлелся в их облике.

Свободные сыны земли не станут носить родовой знак другого господина, они собрались здесь поговорить о своих бедах. Сгорбленные спины, тяжелые руки на коленях, ноющие поясницы, пустые, урчащие желудки.

Это порабощенные люди, но не рабы, ибо в душе у них непокорство и недовольство. Рабская душа лишь у того, кто легко и охотно примиряется со своей судьбой. А они не смирились с новыми порядками в барщинной деревне. Они не хотят терпеть своих господ и хозяев, они остаются непокорными. Есть у них свой тайный знак: «Прокатим фохта!»

Девять односельчан собрались на тайное сборище, Не хватает трех. Один из них — барский прихвостень, другой на подозрении, обоим им нет больше места в общине. А третий — человек из леса. Это он собрал их воедино. Это он не убоялся смерти и указал им верный путь. Они поняли наконец, что его дело — это их дело, что им надо искупить свою измену. Человек из леса незримо с ними, он подбадривает их, несет им веру и утешение: «А хоть бы нас и того меньше было, все равно правда наша». Человек из леса шел посолонь и научил их: правда пребудет правдой!

Клас Бокк стоит на поваленном пне в кругу своих односельчан; змеистый шрам у него на шее алеет в темноте; крестьяне, сидящие на пнях, слушают его. Ничего хорошего от сословного собора, видно, не дождешься, говорит он, нечего дожидаться, что у помещиков отберут незаконное право взимать с них подати. Не похоже на то, что их избавят от помещичьего ярма. Их увещевали добиваться своих прав послушанием и покорностью. Но что толку от того, что они были послушными и покорными? А чего добились крестьянские выборные в Стокгольме? Было бы больше проку, если бы они остались дома и возили телеги с навозом. Не надоело ли им быть послушными и сговорчивыми? Где это видало, чтоб можно было держать спину прямой, когда ходишь согнувшись? Кто сказал, что можно обороняться, кланяясь в пояс врагу? Кто сказал, что можно обороняться, не обороняясь?

Одобрительный гул голосов людей, сидящих на пнях посреди пожоги, сливается с тяжелым гулом леса. Они догадались, в кого метит оружейник. Кто давал им совет слушаться приказа помещика? Кто старается водить дружбу и с фохтом, и со своими односельчанами? О ком идет молва, что он господский холуй? Прошлой весной его выбрали в старосты, но нынче ночью нет его с ними на сходе. Человек этот из рода Стонге [39] Род Стонге из прихода Стонгесмола вымер. (Примеч. автора.) .