Александр Кравчук - Нерон

Кто-нибудь скажет, будто я зову рабов надеть колпак, а хозяев лишаю их достоинства, когда говорю, что лучше бы рабы чтили их, чем боялись: „Неужто так прямо он и говорит: пусть рабы чтят нас, как будто они — клиенты или утренние посетители?“ Кто так скажет, забывает, что и с хозяина хватит того, чем довольствуется бог, — почитания и любви. А любовь не уживается со страхом. Поэтому, на мой взгляд, ты правильно поступаешь, когда, не желая, чтобы рабы тебя боялись, наказываешь их словами. Побоями наставляют бессловесных животных» [36] Л. А. Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977. С. 77–79. Пер. С. Ошерочи.

Принципиальным образом проблему рабства Сенека затронул также и в трактате «О благодеяниях», написанном уже в конце жизни. Там он в одном месте размышляет, может ли раб быть благодетелем своего господина? Некоторые возражали на это. Доказывали, что: «Раб не способен стать кредитором своего господина, даже если ссудит его своими собственными деньгами. Это правда, что он ежедневно оказывает услуги своему хозяину, сопровождая его в путешествиях, пользуя его во время болезни, обрабатывая для него землю. Но это всего лишь служба, не благодеяние. Об этом последнем можно говорить тогда, если кто-то окажет услугу, кто мог бы ее и не оказать. А раб не имеет права отказать. Он не может похвастаться, что сделал что-то, ибо не мог этого не сделать!»

Сенека на это отвечал: «А если раб борется, защищая своего господина, подвергая свою жизнь опасности? Если, покрытый ранами, проливает последнюю каплю крови, стремясь своей смертью выиграть время для господина, чтобы тот мог спастись? Если никакие обещания тирана, никакие угрозы и пытки не склонили раба к тому, чтобы выдать своего хозяина? Ведь история знает и такие случаи! Разве и эти поступки мы не назовем благодеянием?»

Философ резюмировал: «Ошибается тот, кто считает, что рабство пронизывает всего человека насквозь. Человеческая плоть послушна владельцам и принадлежит им, но разум всегда сохраняет полную свободу. Бренное тело можно продать и купить, но дух неподвластен неволе. И все, что не связано с духом, свободно. Господин не может только приказывать, раб же не все обязан выполнять. Он может, например, отказаться от чего-то, что угрожало бы безопасности страны либо вело к преступлению. Существуют также некие вещи, в которых господин не может отказать рабу, например пища и одежда. Никто не называет этого благодеянием. Однако если господин позаботится о воспитании слуги, если обучит его, то это — благодеяние. Точно так же и раб: он тоже способен совершить нечто, выходящее за рамки предписания и обязанности. Сколько примеров можно здесь привести!

Мы все состоим из одних и тех же элементов, одинаково произошли и на свет. Никто не выглядит более благородно в сравнении с другим, разве что он умнее и находчивее. Все мы рождаемся на одном и том же свете».

Но тот же Сенека вынужден был признаться в (другом месте: ненависть рабов погубила столько же господ, сколько и гнев властителей. А сколько преступлений и проступков совершают слуги! Обкрадывают своих господ, доносят, убивают, отравляют, покидают!

И потому, вопреки своим возвышенным взглядам, он не голосовал против постановления, не выступил против казни рабов Педания. Реальности жизни и политики часто вынуждают отказываться от идеалов доктрины.

Знатные господа были довольны. Их интересы полностью удовлетворялись. Но и у простого римского люда были поводы радоваться от всего сердца.

Сразу же с началом 57 года император торжественно открыл новый, громадный амфитеатр. По-гречески слово «амфитеатр» означает «вокруг зрелища»: в этом сооружении места для зрителей располагались не полукругом, но опоясывали овал арены со всех сторон. Первый настоящий амфитеатр в Риме построил Цезарь в 46 году до нашей эры. Через 17 лет усилиями Статилия Тавра был возведен небольшой, но каменный амфитеатр. Сооружение Нерона, выполненное из дерева, возвели в один год. Весь Рим восхищался толщиной и высотой массивных брусьев и стволов, которые использовали при строительстве. Оборудовали амфитеатр великолепно, не забыли даже о голубом навесе, который натягивали над головами зрителей, чтобы предохранить их от палящих лучей солнца.

В амфитеатрах происходили бои гладиаторов, единоборство их с дикими животными, демонстрировали сражения. Нерон обставил открытие амфитеатра весьма торжественно, устроив зрелище, какого еще не видел Рим. Сначала арену заполнила вода, в которой плескались различные морские твари. Потом на это искусственное озеро выплыли корабли «персов» и «афинцев», начавшие настоящий морской бой. Вслед за тем воду быстро спустили и на сухом песке арены началась битва. Сражающимися были смертники из числа гладиаторов и рабов. Кровь лилась ручьями, но благосклонность императора даровала жизнь всем, даже преступникам.