Александр Кравчук - Нерон

Нерон сделал в 57 году великолепный жест. Он одолжил казне Сатурна из своих личных касс 400 миллионов сестерциев! Жест этот имел и свой исторический смысл, так как из предыдущих императоров только Август поддерживал подобным образом ресурсы сената. Итак, Нерон показал, что стремится верно следовать великому создателю империи.

По существу же, все это было фикцией. Еще в конце минувшего 56 года была произведена реформа казны Сатурна. До той поры она находилась в ведении квесторов. Теперь казной ведали два префекта, которых император назначил из числа бывших преторов. Формально это был возврат к тому положению вещей, какое некоторое время являлось обязательным при Августе, на самом же деле жест этот означал, что прежняя республиканская казна непосредственно и целиком зависит от императора.

Придя к власти, Нерон заявил, что во всем будет следовать достойному подражания Августу. Каждый новый год давал подтверждение тому, что император серьезно относится к этому прекрасному девизу. Так, в 57 году сенат утвердил эдикт, который формально возобновил и расширил один из указов времен Августа, по существу же, он во многом отвечал жизненным интересам магнатов-рабовладельцев.

Принципиальный смысл закона Августа сводился к следующему: введение в нрава наследования после завещателя, убитого его рабами, производится только после того, как всех виновных покарают пытками и смертью. Убийством считался любой насильственный акт — скажем, закалывание кинжалом, сбрасывание в пропасть или отравление. Казни подлежат все рабы, которые в момент убийства находились под одной крышей с господином либо в его окружении. Если господин покончил самоубийством, рабов наказывать не следует, разве что в том случае, когда они могли ему в этом помешать, но не помешали.

Восстановив приказ Августа, к нему ныне сделали дополнения.

В случае убийства рабами одного из супругов должны понести наказание и рабы другого супруга, составляющие его собственность. Все рабы, которые находились в доме, где убили их господина, должны быть подвергнуты пыткам и казнены, даже если хозяин в своем завещании даровал им свободу. Рабы, живущие по соседству, которые слышали крики убиваемого и не пришли на помощь, подлежат наказанию наравне с убийцами, равно как и те рабы, которые покинули своего господина, подвергшегося нападению бандитов.

Решение было жестоким, а применяли его, как показало будущее, со всей беспощадностью. Через четыре года случилось так, что раб убил своего господина, Педания Секунда, префекта Рима. Причина убийства не была ясна даже для современников. Якобы хозяин присвоил деньги, которые раб накопил для выкупа. Такие небольшие накопления раба, именуемые peculium, почти не принадлежали ему, ведь все, что невольник имел, считалось собственностью его господина, но все-таки по повсеместному обычаю, заплатив деньги, раб получал свободу.

Убийца был известен, невиновность остальных рабов Педания (около четырехсот человек разного возраста и пола) сомнений не вызывала. Но согласно решению 57 года все они должны были умереть. Известие об этом взбудоражило весь город. Громадная толпа собралась перед зданием, где шло заседание сената, домогаясь милосердия к несчастным жертвам. Впрочем, и среди сенаторов преобладало мнение, что следует отменить смертный приговор. Тогда поднялся Гай Кассий, этот прославленный суровый законник. Он заявил:

— Бывший консул погиб в собственном доме, став жертвой предательства своих рабов. Никто не остановил убийц, никто их не выдал. А ведь постановление сената, определяющее смертную казнь для всех рабов в случае, если один из них убьет господина, еще в силе. Теперь вы ратуете за его отмену. Но тогда грош цена любому заслуженному лицу, если уж смеют поднять руку на префекта столицы. И может ли служить защитой количество рабов, если Педания не уберегли четыреста человек? Кому рабы придут на помощь, если даже теперь они этого не делают?

Наши предки не доверяли рабам, хотя тогда те рождались в их имениях и домах и, следовательно, с детства могли привязываться к свои господам. Теперь, однако, среди наших рабов люди разных чуждых племен. Их нравы совершенно отличны от наших, их религии неведомы, либо богов у них вовсе нет. Этот сброд можно удержать в повиновении только страхом. Разумеется, погибнут и некоторые невиновные. Нечто подобное, однако, происходит и в армии, когда солдаты бегут с поля боя: каждый десятый засекается розгами насмерть, хотя бы даже на самом деле он проявил храбрость. Абсолютной справедливости не существует, когда речь идет об устрашающем примере. Но несправедливость по отношению к отдельной личности уравновешивается пользой для всего общества…