Эптон Синклер - Зубы Дракона

Каждый из великих людей имел свои «особенности», то, что он делал лучше, чем кто-либо другой. Ланни предполагал, что хозяин должен был прочитать его книгу, прослушать его выступления, или что там было. Но Ирма, пораскинув мозгами, решила, что это было бы наивно. Мужчина может быть и должен был бы, но женщина делать этого не должна. Женщина отметила, что мужчина хотел говорить о себе, а женщина, которая умеет хорошо слушать, будет достаточно хороша для всего. Она должна выражать восхищение, но не слишком экстравагантно. Слишком экспансивную женщину посчитают дурой. Но спокойная, серьёзная женщина, женщина типа Моны Лизы, скажет с чувством собственного достоинства: «Я очень хотела знать об этом, расскажите, пожалуйста, мне больше», — она заставит сердце знаменитости растаять.

Ирма решила, что проблема состояла не в том, чтобы заставить их говорить, а наоборот, заставить их остановиться! Функция salonniere [69] хозяйка светского салона (фр.) состояла в соразмерном распределении времени. Нужно наблюдать за аудиторией и понять, когда она захочет перемен, и добиться изменений так тактично, чтобы никто этого не заметил. Ирма наблюдала технические приёмы хозяйки дома, и начала задавать вопросы. И это не вызвало неудовольствия Эмили, потому что ей понравилась идея взять дублера. Она показала Ирма свою адресную книгу, полную тайных знаков, которые были поняты только ее личному секретарю. Некоторые знаки означали хорошие вещи, а некоторые плохие.

Ланни понял, что этот растущий интерес к салону возник на базе изучения его собственных наклонностей. Он всегда любил Эмили и получал удовольствие от её деятельности, т. к. был допущен к ней уже в детстве потому, что обладал хорошими манерами. Ирма не заметила, что Ланни изменился: вещи, доставлявшие ему удовольствие мальчиком, не обязательно будут его также радовать, когда ему уже исполнилось тридцать два, и когда капиталистическая система прошла свой апогей. Он пришел домой с одного из вечеров Эмили и открыл пачку почты, которая походила на хор Софокла, оплакивавшего гибель дома Эдипа. Первая полоса газеты перечисляла недавно обрушившиеся бедствия, а редакционная страница развенчивала опасения наступления других в будущем.

В течение многих лет традиционные мыслители Франции гордились своей страной за её стойкость к экономическим спадам. Благодаря французской революции, сельское хозяйство страны было в руках крестьян собственников. Промышленность была также диверсифицирована, а не сконцентрирована и специализирована как в Германии, Великобритании и Америке. Франция провела одномоментную девальвацию своей валюты. Она обладала большим золотым запасом и избежала урагана, который отнял у Англии золотой стандарт, а затем и у десятка других стран.

Но теперь оказалось, что есть нужда в традиционных мыслителях. Тяжелые времена больно задели Францию. Безработица росла, богатые отсылали свои деньги за рубеж, бедные прятали то, что нашли, в своих матрасах или под старыми оливковыми деревьями в саду. Страдание и страх был повсюду, так что мог ли быть счастлив молодой идеалист с нежным сердцем? Особенно, если его убеждения не давали ему права на деньги, которые он тратил! Если водить компанию с революционерами и недовольными, то они всегда были готовы поддержать такие убеждения. Из которых можно сделать очевидный вывод, что деньги, на которые нет прав, должны принадлежать им! Как правило, они просили дать деньги на «дело», и многие из них были искренними и действительно тратили их на издание литературы или на аренду площадей для собраний. Это оправдывало их в своих собственных глазах и в глазах Ланни, но вряд ли в глазах консервативно настроенных дам и джентльменов, которых его жена собиралась приглашать в салон!

Около пяти лет прошло с тех пор, как Ланни начал оказывать помощь образованию рабочих на юге Франции, и этого было достаточно, чтобы поколение студентов прошли через его руки и дали ему некоторое представление о том, что он совершил за это время. Оказывал ли он помощь в обучении настоящих лидеров рабочего класса? Или он подготовил несколько карьеристов, которые продадут движение за пост премьер-министра? Временами Ланни был окрылен, а иногда и огорчён. Это судьба каждого учителя, но вокруг Ланни не было ни одного опытного человека, чтобы рассказать ему об этом.

Блестящие парни и девушки проявили себя в различных классах, и стали объектами его любви и надежд. Он обнаружил, что, будучи детьми юга Франции, все они хотели стать ораторами. Многие приобрели приемы красноречия прежде, чем получили какую-либо прочную основу. И, когда он пытался удержать их, и ему это не удалось, то решил, что испортил хороший механизм. Многих увлекли за собой коммунисты. Среди них по каким-то причинам были самые энергичные, самые стойкие из пролетарских агитаторов. Также у них была система мышления, имеющая форму и использующая язык науки, и, таким образом, впечатляя молодые умы. Ланни Бэдд, говоря о законе и порядке, мирном убеждении, постепенной эволюции, оказался отодвинутым в сторону, как vieux jeu, или что называется «человеком, отставшим от жизни». «Естественно», — говорили молодые красные: «вы так говорите, потому что у вас есть деньги. Вы можете ждать. А что имеем мы?»