Эптон Синклер - Зубы Дракона

От командора английского ордена Бани и кавалера французского ордена Почетного легиона не было ни слуха, ни духа в течение большей части года, пока Ланни уже отчаялся услышать от него что-нибудь. Казалось невероятным, что Захаров зная, что он получил что-то реальное на том сеансе, мог вытерпеть, чтобы не получить больше? В конце концов, он решился продолжить, и, что характерно, он не ограничился полумерами, а пришёл лично. В первый раз он удостоил, таким образом, семью Бэдд. Так он оказывал честь очень немногим людям.

«Месье Жан» был один. Он уселся на краешек стула, как будто он не был уверен, что будет радушно принят. Он держал трость, опираясь на нее обеими руками, сложенными над ней. Холодные голубые глаза встретились с глазами Ланни. Ошибался ли Ланни, думая, что это был тревожный взгляд на лице старого паука, старого волка, старого черта? Во всяком случае, молодой человек встретил своего гостя с радушием, а тот поспешно сказал: «В течение долгого времени я знал, что обязан извиниться перед вами».

«Не беспокоитесь об этом, месье Жан», — сказал молодой человек. Он использовал это имя, потому что слуги могли подслушать. — «Я понял, что вы были расстроены. Несколько раз во время этих сеансов я слышал вещи, которые не походили на правду, и они могли смутить других присутствующих». Ничто не могло быть более тактичным.

«Я должен был написать вам», — продолжал другой. — «Но я отложил это, думая, что вы могли бы навестить меня».

— У меня не было никакой возможности узнать, какие будут ваши пожелания. Для себя Ланни добавил: «Вы пробовали других медиумов, надеясь получить то, что вы хотели!»

— Я решил, что будет правильным, если я принесу мои извинения лично. Я извинюсь и перед медиумом, если она все еще с вами.

— Да. Ланни стал ждать, пока старик не спросит, что он хотел.

— Как вы думаете, могу ли я увидеть ее снова?

— Вы имеете в виду, попробовать другой сеанс?

— Я бы почитал бы это большим одолжением.

— Я не могу отвечать за нее, месье Жан. Как я уже объяснял раньше, у неё вызывает глубокое беспокойство, если что-то идёт не так. Она была очень расстроена.

— Я понимаю это. Я основательно подготовился сейчас, и могу дать вам мое слово, что ничего подобного не повторится. Что бы ни случилось, я всё выдержу, как говорите вы, американцы.

«Может быть», — предложил Ланни: «Вы хотели бы предпочесть, чтобы сидеть с ней наедине?»

— Если она будет доверять мне, это было бы лучше. Вы можете сказать ей, что я щедро заплачу ей.

— Я просил бы вас не упоминать об этом. У нас есть финансовые договоренности с ней, и ее время принадлежит нам.

— Конечно, это было бы правильно для меня оплатить хотя бы часть стоимости?

— Нет необходимости поднимать этот вопрос. Сумма настолько мала, тем более, что вы можете не получить результаты, которые хотите.

— Если я смогу получить их, и если я мог бы время от времени видеть ее, вы, безусловно, позволите мне сделать некоторые финансовые предложения?

— Мы поговорим об этом потом. Сначала я посмотрю, смогу ли я убедить ее, дать вам другой сеанс.

— Вы не рассказали ей обо мне?

— Я не рассказал никому. Помните, я вам писал о своём намерении.

— Вы были очень добры, Ланни, и я никогда не забуду этого.

Было нелегко убедить мадам Зыжински. Она все еще злилась на «этого грубого старого джентльмена». То, что он сделал с ней, было непростительно. Но Ланни убеждал её, что грубый старый джентльмен был очень несчастлив, и высказывания Тикемсе сломили его. Ему потребовалось почти год, чтобы придти в себя. Но теперь он раскаялся и дал слово, и Ланни был уверен, что он будет держать его. Мадам привыкла доверять Ланни, она была одинокой старухой, и в своём воображении принимала его за своего сына. Теперь она сказала, что даст месье Жану еще один шанс, но сначала Ланни должен объяснить ему, какое потрясение, он нанёс ей, что она в течение нескольких дней была больна и находилась в депрессии, и так далее. Тикемсе, несомненно, будет очень зол и будет ругать клиента, не обращая внимания на его достоинства.

Ланни послушно вернулся и представил эти сообщения, и оружейный король Европы торжественно согласился смирить свою гордость перед вождем ирокезов. Ланни сказал: «Я не знаю, что он такое, но он действует как человек, и вы должны относиться к нему таким же образом, вы нанесли ему обиду, и вы должны сделать вид, что просите прощения». Ланни сказал это с улыбкой, но командор английского ордена Бани и кавалер французского ордена Почетного легиона был серьезен, говоря, что если получит сообщение от желаемого источника, то готов подвергнуться пыткам реальных индейцев.