Эптон Синклер - Зубы Дракона

Генрих пригласил к себе спортивного руководителя одной из молодежных групп в Берлине по имени Хьюго Бэр. Он был еще одним образцом нордического идеала, которому, как ни странно, очень многие из лидеров партии не отвечали. Между интеллектуалов Берлина ходила шутка о том, что идеальный «ариец» должен был быть белокурым, как Гитлер, высоким, как Геббельс, и стройным, как Геринг, и так далее, насколько хватит вашей вредоносной эрудиции. Но у Хьюго были гладкие румяные щеки и волнистые золотые волосы, и, несомненно, в тренажерном зале можно было разглядеть его фигуру, как у молодого Гермеса. Он до недавнего времени был ярым социал-демократом, работал в молодежном движении в этой партии. Он не только мог рассказать обо всех скандалах этой партии, но он знал, как представить национал-социализм как единственно верный и реальный социализм, с которым немецкие рабочие должны были завоевать свободу для себя, а потом для трудящихся всего мира.

Человеческий разум странная вещь. Эта пара читала Майн Кампф, как свою священную книгу, и выбирала из неё то, что они хотели. Они знали, что Ланни тоже читал книгу, и предполагали, что он выбрал то же самое. Но Ланни отметил другие места, в которых фюрер дал понять, что он не имел ни малейшего интереса давать свободу рабочим других наций или рас, но, напротив, был полон решимости заставить их работать на благо расы господ. «Ариец» был просто мысленный образ для немцев и для других лиц, определенного образования и социального положения, которые были готовы присоединиться к нацистам и помочь им захватить власть.

Тем не менее, Ланни пришёл туда не для того, чтобы обращать на путь истины двух нацистских чиновников. Он позволил Хьюго Бэру разговаривать с собой по-дружески, а сам записывал, что может представить интерес для читающей публики Англии. Хьюго был новичком в движении и более наивным, чем Генрих. Он заглотал первоначальную нацистскую программу, как крючок, леску и грузило. Что до убеждений, то любая цитата оттуда решала любой спорный вопрос. Ланни Бэдд, циничный обыватель, продукт нескольких декадентских культур, хотел бы спросить: «Как Гитлер может получать средства от фон Папена и других юнкеров, если он на самом деле хочет разбить на более мелкие части крупные землевладения Пруссии? Как он может получать средства от Фрица Тис-сена и других королей стали, если он хочет национализировать крупную промышленность?» Но что хорошего от этих вопросов? Хьюго, несомненно, думал, что все партийные средства получались из пфеннигов рабочих, что знамёна и нарукавные повязки, коричневые рубашки и блестящие сапоги, автоматические пистолеты и пулеметы фирмы Бэдд были приобретены за счет прибыли от продаж литературы! Генрих, возможно, знал лучше, но не признавал этого, и Ланни не мог назвать свои источники информации. Лучше просто слушать и делать осторожные заметки, и пусть Рик напишет статью под названием: «Англия, очнись».

Сразу после выборов прошел суд в Берлине над тремя офицерами, обвиняемых в нацистской пропаганде в армии. Это привлекло большое внимание общественности, и Адольф Гитлер был вызван в качестве свидетеля и произнес одну из своих характерных тирад, заявив, что когда его партия придёт к власти, то «ноябрьские преступники», то есть люди, создавшие республику, предстанут перед Народным трибуналом. «Головы полетят с плеч», — сказал он. Такие высказывания шокировали цивилизованных немцев, и Йохан-нес Робин взял их в качестве доказательства того, что он говорил Ланни прежде: все, что нужно было сделать, это дать этому парню веревку, а повесится он сам. Во многих кругах требовали, чтобы Гитлера судили за измену. Но, вероятно, правительство было такого же мнения, что и Йоханнес. Зачем вешать человека, который сам был готов повеситься? Три офицера были уволены из армии, а Ади продолжал свою пропаганду в армии, как и везде.

Ланни пригласил гауптмана Эмиля Мейснера на обед, и они говорили об этих проблемах. У старшего брата Курта, ветерана Первой мировой войны, были, как у младшего брата, бледно-голубые глаза и коротко стриженые соломенного цвета волосы, но не его пылкий темперамент. Он согласился с Ланни, что Курт был введён в заблуждение, и что фюрер был опасным фанатиком. Эмиль был лоялен к существующему правительству. Он сказал, что всегда таким же будет отношение армии, и обязанностью каждого офицера, независимо от одобрения политики лиц, находящихся у власти.