Эптон Синклер - Зубы Дракона

Путешественники высадились на берег в маленькой ирландской гавани, и мужчины совершили поездку на экскурсионном автомобиле, в то время как дамы торговались со сметливыми крестьянками за белье с ручной вышивкой. Потом они были высажены на берег в Уэльсе, где горы не смогли произвести впечатления на тех, кто жил так близко к Альпам. Они посетили остров Мэн, и Ланни вспомнил длинный роман, который потряс его в детстве, но который до сих пор не повлёк никаких потрясений. Они вышли в Ливерпуле, где получили почту, в которой среди прочего была телеграмма от Робби, который был еще в Париже. «Продал за восемьдесят три, лучше, чем ожидал, благодаря тебе, уплываю завтра, удачи с призраками».

По просьбе отца Ланни отложил назначать обещанную встречу с Захаровым. Теперь он отправил письмо, сообщив, что яхта прибудет к французскому побережью в течение нескольких дней, и он протелеграфирует дату встречи. Яхта Бесси Бэдд опять повернула на юг и высадила Помрой-Нилсонов в Коузе, откуда Ланни телеграфировал в Шато-де-Балэнкур, проинформировав, что он привезёт своего друга в отель в Дьепп завтра после полудня. Он объяснил Маме Робин, что хотел бы встретиться с другом в Дьеппе, и она с радостью согласилась с ним. Своей матери и отчиму объяснил, что хотел бы провести тест с мадам, не называя никаких имен, пока все не будет кончено. Что касается польки, то она всегда и везде была инструментом для демонстрации ее странного дара.

Дьепп был старым городом с тысячелетней историей, церковью, замком и другими достопримечательностями для туристов. А также и с иными курортными местами такими, как казино. Ланни не нужно было терзаться, что он стеснит своих друзей. Яхта пришвартовалась рядом с пирсом, и Ланни в условленное время вызвал такси и поехал в отель. Там для него была неподписанная телеграмма, сообщавшая, что «господин Жан» будет его ждать. Его сопроводили в номер, в котором в ожидании сидел один Захаров.

Для медиума был приготовлен комфортный шезлонг и кресла для каждого из мужчин. Так как старик был тщательно проинструктирован, никаких разговоров не потребовалось. Ланни представил его под вымышленным именем, тот кратко поздоровался, а Ланни предложил мадам сесть. Больше было не произнесено ни одного слова. Отставной оружейный король был скромно одет, те, кто не был знаком с его фотографией, возможно, прияли бы его за отставного коммерсанта, профессора колледжа или врача.

Женщина стала вздрагивать и стонать. Затем она затихла и вошла в транс. Настало долгое ожидание. Ланни, кто верил, что эти явления были «телепатией», сосредоточил свои мысли на личности Марии дель Пилар Антонии Анхелы Патросино Симона де Мигуро и Беруте, герцогини де Маркени и Виллафранка де лос Кабальерос. Внешность этой личности, наверное, не соответствовала этих великолепно звучащих имен. Это была маленькая смуглая леди с очень спокойным, сдержанным, но добрым характером. Она обеспечивала потребности чрезвычайно требовательного бизнесмена, охраняла его, заботилась о нем, любила его, и, если верить сплетням, родила ему двух дочерей. Во всяком случае, он обожал ее, и гордился ею в сдержанной манере, навязанной ему обстоятельствами. Вот уже более тридцати пяти лет они были неразлучны, и миллион воспоминаний о ней должны быть похоронены в подсознании старика. Будет ли медиум иметь возможность использовать их? Если это так, то можно оказаться в неудобном положении, и, возможно, Ланни было бы тактичнее, предложить уйти. Но Захаров поставил кресло, возможно, с мыслью, что помощь молодого человека может понадобиться для проведения эксперимента.

Вдруг раздался громкий голос вождя ирокезов, как всегда говорившего по-английски: «Привет, Ланни. Так, вы пытаетесь выбить меня из строя!» Это, конечно, была не фраза ирокеза, и звучала она не по-польски.

Ланни очень торжественно произнёс: «Тикемсе, я привёл к вам джентльмена, который глубоко искренен в своем отношении к вам».

— Но он не верит в меня!

— Он полностью готов поверить в вас, если вы дадите ему повод, и он будет рад поверить.

«Он боится верить!» — объявил голос, с большим упором. Была пауза. И потом: «Вы не француз».

«Я пытался им быть», — сказал Захаров. Ланни говорил ему, что надо отвечать на каждый вопрос быстро и правдиво, но не говорить больше, чем нужно.

— Но вы родились не во Франции. Я вижу смуглых людей вокруг вас, и они говорят на странном языке, которого я не понимаю. Для меня будет трудно сделать что-нибудь для вас. Пришло много духов. Вы знали много людей, и они не любят вас, это легко увидеть это по их лицам, я не знаю, в чем дело. Многие из них говорят сразу, и я не могу разобрать слова.