Эптон Синклер - Зубы Дракона

Прошло две или три недели, и в душе Ирмы Барнс Бэдд опять зашевелились амбиции. У неё был великолепный дворец в Париже, за который она платила более восьмидесяти тысяч франков арендной платы в месяц, и почти столько же за его содержание, независимо от того используется ли он или нет. Наступила осень, один из восхитительных сезонов в городе света. Бомонд вернулся с гор и моря, в городе открылись осенние Салоны и начались оперы, концерты и все то, что любил Ланни. Были и балы, автосалон и другие проявления роскоши. Молодая пара уселась в автомобиль, Софи и ее муж в другой, Бьюти и ее муж в третий. Мистер Дингл не возражал, куда бы она его возила, потому что, как ни странно это может показаться, Бог был в Париже, и там были люди, которые знали его, даже в самый разгар развлечений.

Марджи, вдовствующая леди Эвершем-Уотсон, приехала из Лондона и привезла с собой Нину и Рика на короткие каникулы. Рик стал знаменитостью, и хозяйки салонов бегали за ним. Было отправлено приглашение графу Штубендорфу в обмен за его гостеприимство, и к удивлению Ланни, он его принял. Приехали и другие светские берлинцы, тут было рукой подать через Рейн, но Лан-ни больше не был наивным, и не мог убедить себя, что эта близость способствовала сохранению мира между великими европейскими державами. Конференция по ограничению вооружений шла со спорами до сих пор в Женеве, и перед ней маячил полный крах. Государственные деятели, фешенебельная публика и даже военные угощали друг друга дорогими винами и изысканными блюдами и стали лучшими друзьями. Но они будут продолжать накапливать оружие и интриговать каждый против всех других, пока в один прекрасный день не прозвучит alerte [116] сигнал тревоги (фр.) , и все ринутся назад к собственной стороне реки, или горы, или туда, где проходит граница.

У Ирмы не заняло много времени, чтобы стать опытной хозяйкой салона. С Эмили Чэттерсворт и другими дамами, консультировавшими ее, она играла свою роль с достоинством и успехом. Все любили ее, и самые привередливые обитатели Сен-Жермен, le gratin [117] сливки общества (фр.) , не могли найти в ней никаких недостатков. Она не предполагала, что потребуется время на признание салона. Между тем она предоставляла изысканные развлечения, не скупясь. В то время, когда все, за редким исключением, вынуждены идти на наименее простительные нарушения.

В течение трех лет бизнес пророки твердили миру, что спад был лишь временным явлением, что процветание было за углом. Но, видимо, это был круглый дом. Очевидно, сам дьявол прокрался в экономическую структуру и разрушает её. На Уолл-стрите в разгар бешеной политической кампании прошла новая волна банковских банкротств. Дивиденды, казалось, перестали выплачиваться, как и проценты по облигациям. Доход Ирмы за третий квартал этого года упал почти на сто тысяч долларов. Она заявила мужу: «Мы будем пускать пыль в глаза до окончания данного договора аренды, а затем вернёмся и заползем в наше штормовое убежище».

Он ответил: «Все в порядке», и согласился с ней. Он знал, что он не может изменить представление Ирмы, что она помогает сохранить общественный порядок, распределяя деньги среди домашней прислуги, торговцев вином, флористов, портных, и всей той очереди, которая толпится у боковой двери этого дворца, как это было в дни Марии-Антуанетты, сто пятьдесят лет назад. Этим не удалось спасти феодализм, и Ланни сомневался, что это сможет спасти капитализм, но не было никакого смысла огорчать кого-либо раньше времени!

Ланни горевал, что его жизнь была слишком легка. Он горевал об этом в течение многих лет, но, как он мог сделать её трудной? Даже суровый Джесс Блэклесс, депутат Французской республики, не мог забыть тот факт, что был обязан своим избранием взносам Ирмы, и что рано или поздно ему придется опять идти на выборы. Даже Жан Лонге, литератор, а также социалистический редактор, не мог себе позволить поставить под сомнение оценку богатого молодого американца, который принес ему несколько рисунков немецкой студентки художницы. Он сказал, что будет рад использовать их, и Труди Шульц порадовалась скромным гонорарам от Le Populaire. Она не имела ни малейшего представления, что деньги пришли из вклада, который сделал Ланни в фонд на ведение избирательной кампании этого партийного органа.

Программа Гитлера «оппозиция насмерть» привела к роспуску рейхстага, и началась новая избирательная кампания. Для Адольфа настали трудные времена, потому что он не смог достать деньги для избирательной кампании, и когда в начале ноября состоялись выборы, стало ясно, что он потерял почти два миллиона голосов за три месяца. Йоханнес Робин испытал большое облегчение и написал, что произошло заметное изменение к лучшему. Его вера в немецкий народ была оправдана, т. к. он отказал в доверии личности с психическими расстройствами. Йоханнес рассказал, что поведение фюрера после неудачи показало, что он не может себя контролировать и место ему в учреждении особого сорта.