Мишель Зевако - Двор чудес

Он подписался и позвал Бассиньяка.

Камердинер явился.

— Позови капитана гвардии, — распорядился король.

— Господин де Монтгомери как раз в передней, государь. Но не желает ли Ваше Величество принять госпожу герцогиню д’Этамп?

Король содрогнулся.

— Ее принять? — закричал он. — Да пошла она ко всем чертям! А впрочем, нет — пригласи ее…

Секунду спустя взошла улыбающаяся герцогиня.

И одновременно с ней вошел вызванный Франциском I Монтгомери.

Король подал капитану бумагу, к которой он уже приложил и свою печать.

— Монтгомери, — сказал он, — прочтите и озаботьтесь исполнением.

Офицер быстро проглядел документ.

— Исполнять немедленно, государь? — спросил он.

— Сейчас же, — ответил король. Совершенная расправа несколько успокоила его. — Ступайте и ждите в передней.

Анна тоже пристально посмотрела на документ. Прочесть его она не успела, но поведение короля и удивленный взгляд Монтгомери позволили ей догадаться, что случилось.

Она подошла к королю и положила ему руку на плечо:

— Вы на меня сердитесь, Франсуа?

— Вы хотели со мной говорить, мадам, — сухо ответил король. — Я согласился дать вам аудиенцию. Но говорите поскорей…

— Поскорей! — воскликнула герцогиня. — Это чтобы не заставлять ждать Монтгомери, не правда ли, государь? Чтобы посадить меня в темницу? Отправить в изгнание? Скажите же, государь! Скажите вслух, как говорю я, чтобы все знали, что при французском дворе цена преданности зависит от королевской прихоти, что тот, кто сегодня рисковал для вас жизнью, завтра может быть изгнан или заточен! Ах, Франсуа! Такова ли цена моей верной, постоянной дружбы? Что вы ставите мне в вину? Что я уже не так красива? Пожалуй; это и впрямь большой недостаток, но я смею все же надеяться, что моя привязанность — уже не смею сказать любовь — когда-нибудь вознаградится не тем, что меня ввергнут в руки Монтгомери. И это в ту самую минуту, когда я собиралась оказать своему королю услугу… очередную услугу, государь!

Эти слова она бросила королю, как наживку, и тут же притворилась, что уходит (так, впрочем, поступают все женщины).

— Прощайте, государь, — проговорила она таким голосом, как будто вот-вот разрыдается. — Прощайте, Франсуа!

Король схватил ее за руку. Слова «очередная услуга» он не пропустил мимо ушей: ведь Анна никогда не хвасталась своими услугами зря.

— Оставьте меня, государь! — воскликнула она.

— Черт же побери, мадам, какая муха вас укусила? С чего вы взяли, что вам грозит опасность?

— Государь, вам хватит духа забрать ту бумагу, что вы передали Монтгомери, и дать мне прочесть?

Все еще вырываясь, герцогиня подстроила так, что упала на руки королю. Анна была изумительно красива: одна Диана могла с ней сравниться. От ее волос исходил пьянящий аромат. В этот момент она во всем совершенстве представляла тип чаровницы.

Для Франциска I этого хватило с лихвой.

— Ну же, ну, — пробормотал он, — не надо так злиться!

Это было признание поражения.

— Бумагу, государь! — прошептала герцогиня.

— Монтгомери! — кликнул король.

Капитан гвардейцев вошел.

— Где приказ, который я вам передал? — спросил король.

— Вот он, государь.

— Так уничтожьте его. Я его отменяю.

Герцогиня протянула было руку, чтобы забрать бумагу, но Монтгомери сделал вид, что не заметил этого, и сразу бросил ее в камин.

— Можете идти, Монтгомери, — сказал король, обратив к нему такую улыбку, что королевские фавориты умерли бы от зависти, если бы ее увидели.

— Господин де Монтгомери и вправду умный человек, — заметила герцогиня.

— Он преданный солдат, — сказал король, — я буду его продвигать. Ничего существенного для вас в этой бумаге не было, но раз вы так тревожились — пускай от нее не останется и следа, я согласен… Однако вы сказали…

— Что я собиралась оказать вам услугу? Да, государь, дружескую услугу…

— В вашей дружбе я никогда не сомневался, Анна…

— Государь, эта женщина — та оборванка, в которую выстрелил ваш часовой…

Король нахмурился:

— Что с этой женщиной?

— Ее отнесли в замок, государь.

— В замок?! — удивленно воскликнул король.

— В покои герцогини де Фонтенбло, государь. Именно это я хотела вам сообщить: молодая герцогиня просила, даже требовала, чтобы ее отнесли туда. Я думаю, государь, они знакомы. Я думаю… нет, уверена, что вам стоит зайти к этой женщине.

— Сию же минуту иду! — воскликнул Франциск I.

— Ступайте же, государь, и помните: моя преданность такова, что я служу вам даже вопреки своим сердечным интересам!