Мишель Зевако - Двор чудес

Тут ей стало ясно значение всего, что она прежде заметила: король отстал, а Ла Шатеньере вел за собой Жилет.

Она рассмеялась.

— Бедный Франсуа! — прошептала она про себя. — То-то огорчится, когда я ему помешаю сделать очередную гнусность!

Она приподнялась на стременах и внимательно прислушивалась, пока не услышала далеко в лесу звук рогов. Тогда она бросила повод и поскакала бешеным галопом.

Десять минут спустя она догнала охоту — как раз в то время, когда и герцогиня д’Этамп, догнав ее, с улыбкой дикой злобы убедилась, что короля и Жилет там нет.

Всадница, заметив герцогиню, подъехала прямо к ней.

— Вы ищете короля, мадам? — с усмешкой сказала она.

— Кто вы? — удивленно спросила ее герцогиня.

— Неважно… Вам я друг: ведь я приехала сказать, что в эту минуту король находится в гроте Отшельника. И он там не один.

С этими словами всадница развернулась, поскакала и быстро скрылась в чаще. Через сто шагов она сняла волчью маску. Явилось красивое, мрачное лицо Мадлен Феррон.

Герцогиня же не теряла ни секунды. Только услышав про грот Отшельника, она воскликнула:

— Какая ж я дура! Как я об этом не подумала! Господа! Господа!

По крику герцогини десятка два всадников остановились и собрались вокруг нее.

— Господа, — с неподдельным волнением сказала герцогиня, — мне сейчас сообщили, что короля сбросила лошадь; он скрылся в гроте Отшельника. Боюсь, как бы не случилось беды…

Герцогиня пустилась во весь опор, всадники за ней.

А Прекрасная фероньерка, убедившись, что герцогиня направилась туда, куда надо, спокойно поехала назад в Фонтенбло.

Увидав герцогиню д’Этамп, король, обладавший великой силой притворства, которая и была «цивилизованной» стороной его первобытной натуры, поборол порыв гнева, хотя уже сжимал кулаки, и весело воскликнул:

— Ну да, господа, жив и здоров! Матерь Божья, да с вашим королем еще и не такое бывало!

Это он сказал на всякий случай.

— Да здравствует король! — снова крикнули придворные.

— Теперь по коням, господа, и покончим с этим смешным приключением!

— Вашему Величеству угодно участвовать в травле? — спросила герцогиня д’Этамп.

— Нет, возвращаемся во дворец.

— За двумя оленями погонишься… — шепнула Анна так, что ее услышал только король.

Франциск I так посмотрел на нее, что заметивший это д’Эссе подъехал к герцогине и насмешливо сказал:

— Полагаю, мадам, что если ваша награда для меня зависит только от Его Величества, мне придется долго ее дожидаться…

— Там посмотрим! — воинственно ответила Анна.

Она обернулась к бледной, дрожащей Жилет, которая с невыразимым усилием еще держалась на ногах.

— Бедняжка! — шепнула герцогиня д’Этамп. — Ну, теперь-то вы мне доверяете? Но постойте — да в силах ли вы держаться в седле? Имейте в виду: вам грозит опасность, если вы не сможете ехать с нами… Король наверняка захочет составить вам компанию…

— Я готова! — сказала Жилет, разом обретя силы.

Через несколько секунд все уже ехали в Фонтенбло.

Оставим Диану де Пуатье, продолжающую горячую скачку и ни о чем не заботящуюся, кроме травли оленя. Оставим и Франциска I, пока он едет со своей маленькой свитой и громко болтает о том о сем. Отправимся в Фонтенбло впереди него.

Как мы видели, Маржантина подошла к замку.

— Назад, стрелять буду! — крикнул ей часовой.

Безумная остановилась. Герцогиня велела ей терпеть. Маржантина терпеть обещала. Это она помнила точно. Так хорошо помнила, что спросила проходящего солдата:

— А король сегодня едет на охоту?

— На охоту? Да он и есть на охоте, красавица.

— Так он на охоте… А Жилет тоже с ним, не знаете?

Солдат остолбенел. Он знал, что герцогиню де Фонтенбло зовут Жилет. Ему стало чудно, что такая оборванка говорит о той, кого одни считали любовницей Франциска I, другие — дочерью.

Он что-то пробормотал и побыстрей поспешил к замку, чтобы его не застали с женщиной, которая так непочтительно говорит о полубогах и полубогинях, обретающихся при дворе.

Вдруг позади Маржантина услышала крики: «Да здравствует король!»

Она побледнела, задрожала и резко обернулась.

— Король! — прошептала она. — Это он! Король! Франсуа!

К въездным воротам направлялось несколько всадников. Впереди — на несколько шагов перед всеми — ехал вельможа высокомерного вида и огромного роста, подчеркнутого ярко-красным камзолом.

А глаза Маржантины с бесконечным изумлением упивались этим зрелищем, а в голове у нее, казалось, все трещало и совершалась какая-то огромная работа!