Мишель Зевако - Двор чудес

Два вора как можно скорей вернулись в университет, оттуда в город, добрались до Двора чудес и проспали до утра.

Кокардэр проснулся рано и разбудил друга.

Лантене был арестован… Кокардэр желал знать, в какой он тюрьме. Кроме того, он навел справки о Манфреде — оказалось, что тот пропал. Кокардэр расспрашивал и о Джипси, но никто не знал, куда девалась цыганка.

Вору стало ясно, что новых заданий долго еще не будет.

И Кокардэр с Фанфаром принялись обходить тюрьмы: из Консьержери в Шатле, из Шатле в Бастилию… Все утро они пытались что-то узнать, употребляли чудеса хитрости, чтобы расспросить какого-нибудь тюремщика.

На обратном пути они проходили мимо Трагуарского Креста.

Там стояла одна из множества виселиц, которыми тогда был утыкан Париж. Помощник палача, забравшись на лестницу, прилаживал к виселице новую хорошую веревку.

— Кого-то вешать собрались… — равнодушно проговорил Фанфар.

Но у Кокардэра было такое настроение, что это зрелище было ему в тягость и возбудило любопытство. Он пробрался в первый ряд зевак, а когда подручный слез с лесенки и принялся с явным удовольствием рассматривать свою работу, сказал:

— Хороша веревка!

— Новенькая, — отозвался подручный.

— Черт, не придется жаловаться тому, кому она назначена!

Подручный палача расхохотался:

— Какая разница, веревка есть веревка!

— А когда гуляют, товарищ?

— Завтра поутру, — ответил подручный. Ему было приятно, что человек с длинной рапирой на боку и в берете с пером до лопаток называет его товарищем.

— Пропустим сладенького? — предложил Кокардэр.

Через пять минут подручный палача уже сидел с двумя ворами за столом ближайшей таверны перед большой бутылью сладкого вина.

— Ну что, готовы уже его вздернуть? — спросил Кокардэр.

— Кого? — переспросил подручный.

— Да того, завтрашнего.

— Ну да… Этот веревку вполне заслужил.

— Ты гляди! Что же он натворил?

— Это один из тех чертей, что напали на стражу монсеньора великого прево. Прямо зверь!

— А как его звать, извини за любопытство?

— Ничего страшного, — сказал подручный и допил кружку. — Звать его Лантене.

— Лантене! — воскликнул Фанфар и стукнул кулаком по столу.

— Ну да. А что тут такого? — ответил подручный.

Фанфар уже открыл рот, но Кокардэр наступил ему на ногу и поспешно вмешался:

— Не обращай внимания, товарищ. Однажды приятелю пришлось столкнуться с этим разбойником, с этим… как бишь его?

— Лантене.

— Ну да, с Лантене. И тот моего друга крепко-таки поколотил. Вот он и обрадовался, понятное дело, что злодея наконец повесят. Еще сладенького?

— Ну, тогда, — рассмеялся подручный, протягивая кружку, — я ради вас обещаю этого типа оприходовать по первому разряду.

— Это как? — спросил Кокардэр и побледнел.

— А очень просто: когда осужденный к нам поступает с особой рекомендацией… понимаете?

— Да, да, говори дальше…

— Мы делаем так, чтобы он подольше помучился.

— Ну да? — воскликнул вор, весь покрываясь испариной. — А как вы это делаете?

— Маленькие хитрости… Вы знаете: как только человек повиснет, мы прыгаем и хватаем его за ноги. Потянем, шейные позвонки переломаем — и все. Так вот, — продолжал подручный, — если дернуть не резко, а тянуть потихоньку — тогда, сами понимаете, повешенный и умирать будет потихоньку. Можно на несколько минут растянуть.

— Ужас! — прошептал Кокардэр, хотя никогда за собой не замечал, чтобы нервы у него были слабые.

— Что вы сказали?

— Забавно получается, говорю…

— А что ж, работа такая. Развлекаемся как можем.

— Так Лантене, говоришь, повесят завтра утром?

— В семь утра. Если есть охота — приходите, повеселитесь немного.

— Как не прийти! А в какую тюрьму посадили этого злодея?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Завтра утром его привезут — больше нам ничего не сказали.

Кокардэр, совсем подавленный, молчал, а подручный палача от вина развеселился и продолжал болтать:

— А знаете, не вы одни завтра порадуетесь. Этого разбойника хозяину совсем особо рекомендовали.

— Хозяину?

— Ага, присяжному палачу. Он получил особые распоряжения не только от великого прево, а еще кой от кого поважнее.

— Кто же может быть важней великого прево, кроме короля?

— Э, — сказал подручный, у которого язык начал уже заплетаться, — вот и видно, что вы того не знаете, что мы… кто в Париже всех страшнее… Король — это король, ничего не скажешь… Но для нас великий прево больше короля… а есть кое-кто еще и побольше великого прево…