Мишель Зевако - Двор чудес

— Не беспокойтесь, мэтр, — ответил тот же, кто говорил раньше, — у нас дурных намерений нет.

Тогда палач провел поздних гостей в большую залу, где горел смоляной факел. Эти три вора были Манфред, Кокардэр и Фанфар. Зачем же они пришли к палачу?

Кокардэр рассказал Манфреду про свой разговор с учеником мэтра Леду. Услыхав про монаха, имени которого ученик не хотел назвать, Манфред сразу понял, что это Лойола.

Тогда он понял, что друга его ничто не спасет. Но такой уж у него был характер: он тут же решил сделать еще хоть одну попытку. Но что можно сделать? Он не знал.

Наступил вечер. Всего несколько часов отделяло Лантене от того момента, когда его поведут на казнь…

И тут Манфред вспомнил про палача. Конечно же, если кто-то на свете может ему рассказать все как есть, то это палач!

Едва эта мысль явилась, Манфред, не тратя времени, чтобы обдумать ее, поделился ей с Кокардэром и Фанфаром, которые от него не отставали. Вот почему три товарища среди ночи постучались в двери мэтра Леду.

Войдя в большую комнату, Манфред сразу обратился к палачу:

— Мэтр, — сказал он, — прежде всего я должен сказать вам, что солгал, чтобы вам пришлось отворить нам дверь. Вашей должности ничто не угрожает, а если и угрожает, то мне это неизвестно.

— Тогда чего вам нужно? — пробурчал палач.

— Если бы у вас было сердце, я бы сказал, что хочу тронуть его, но лучше мне обратиться к вашей выгоде. Через два часа я могу собрать тысячу экю. Они будут вашими.

— За что?

— Чтобы вы сказали, в какой тюрьме находится человек, которого вы должны повесить завтра утром… то есть совсем скоро.

— Лантене?

— Да, Лантене.

Палач принял суровый вид.

— Мне деньги не нужны, — сказал он мрачно. — Я и так трачу только четверть того, что получаю.

Манфред побледнел. Он понял, что палача подкупить нельзя.

— Значит, вы не согласитесь… — пробормотал он.

— Занятный вы человек, — вдруг сказал палач. — Хотите узнать, где преступник, которого сейчас повесят. Стало быть, хотите его выручить. А идете за этим ко мне!

Манфред, сам себя не помня, глядел на палача.

Леду снял со стены топор и сказал:

— Будь вас хоть десять человек, я бы постарался всех отправить на тот свет. А если бы вы даже меня одолели и связали, если бы даже на дыбу вздернули, я бы ничего не сказал, если бы не захотел. Один раз я дал себя соблазнить взяткой. Один-единственный раз! И столько настрадался за это, что второго раза не будет.

И Манфред расслышал, как про себя он прошептал:

— О мои бессонные ночи! О эта женщина, которую я повесил, хотя не имел на то права! Ведь она не была осуждена…

Он произнес это совсем тихо, но Манфред его услышал. В мозгу его сверкнула ослепительная молния. Мигом пронеслись в видении все, что было у Монфоконской виселицы: тяжелая карета впереди, женщина, бьющаяся в руках палача и громко кричащая от ужаса…

— Мэтр, — поспешно сказал Манфред, — а вы давно не бывали в Монфоконе?

— Кто здесь говорит о Монофоконе?

— Я! — ответил Манфред. — Я был там промозглым вечером в начале зимы. Ну да, мэтр, как раз примерно в такой час…

Палач глухо зарычал — видимо, у него это было нечто вроде стона — и растерянно посмотрел на Манфреда…

— Ночь была очень темная, — продолжал Манфред, — но у меня зоркие глаза. Приехала карета, с трудом взобралась на склон и остановилась у виселицы… Из кареты вылез человек, волоча за собой женщину…

— Женщину! — выговорил палач.

— И тут же, — рассказывал дальше Манфред, — кучер кареты спрыгнул с козел, подхватил женщину… Знаете ли, мэтр, что было дальше?

— Нет, не знаю! Не хочу знать!

— Он схватил эту женщину… молодую, красивую, достойную сострадания… грубо схватил и потащил…

— Молчите! Молчите!

— Да, говорю вам — поволок! Несчастная, стонала, умоляла, но злобный кучер жалости не знал: он притащил ее к виселице и накинул петлю на шею!

— Пощадите! — пробормотал палач.

— И мгновенье спустя тело бедной жертвы болталось в воздух! Человек сел обратно в карету, кучер на козлы, и карета удалилась в сторону Монмартра. Но знаете ли вы, кто был этот человек?

— Нет! Нет! Не знаю! — проревел мэтр Леду.

— То был Феррон, почтенный буржуа. А женщина — его жена. А знаете ли, кто сидел на козлах?

— Нет, нет! И слушать не хочу!

— Это были вы, мэтр Леду! Вы, присяжный палач, совершили ужасное преступление, чудовищное убийство!

Мэтр Леду пал на колени.

— Пощадите! — прохрипел он. — Если бы вы знали, как я страдал с той жуткой ночи! Да, правда… Я впервые поддался соблазну… Какой я был дурак!.. Как будто я способен тратить золото!.. То, что я получил… то был королевский дар! А я не знал, что с ним делать… Шкатулка чеканного серебра… я ее изрубил топором… Еще жемчужное ожерелье, которое стоило целое состояние… Я раздал все жемчужины… С тех пор я не сплю. Едва закрою глаза — вижу, как та женщина качается на моей веревке, слышу крики ее… А ведь сколько женщин и мужчин я повесил за свою жизнь и ничуть не раскаивался!