Мишель Зевако - Трибуле

Однажды ночью дозор схватил двух чертенят по прозвищу Фанфар и Кокардэр, неисправимых вралей в широких шляпах с длиннющими перьями и дырявых плащах. Манфред и Лантене встретили патруль, который вел арестованных жуликов. Они набросились на солдат и орудовали шпагами так знатно, что через несколько минут Фанфар и Кокардэр были освобождены.

За двумя друзьями числилось сотни подобных поступков, совершенных то одним молодым человеком, то другим, то совместно обоими.

Подобные подвиги сильно возбуждали воображение преступников, среди которых жили Манфред и Лантене. Им можно было бросить лишь один упрек, правда, очень серьезный! Они никогда не хотели участвовать в ночных охотах за кошельками прохожих.

Закончим наш рассказ сообщением, что бродяги сделали выбор между двумя героями: предпочтение они отдавали Манфреду.

Лантене был спокойнее, рассудительнее, холоднее. Легко возбуждавшийся Манфред был задирой, драчуном, знатным выпивохой и неутомимым ухажером за прекрасным полом. У Лантене было особое выражение лица, свойственное людям, над которыми тяготеет неведомое несчастье; нельзя сказать, что он был грустен по природе, но была в нем такая беспокойная серьезность, словно он чувствовал, что где-то поблизости вызревает беда, как будто была у него некая интуиция приближающейся ужасной катастрофы. Манфред же выглядел беззаботным, а между тем он был крайне чувствителен; и чувства его поднимались до высшей точки скачкообразно…

Вполне достаточно этих видимых различий, чтобы объяснить, почему нищие предпочитали Манфреда. Среди обитателей Двора чудес не было ни одного, кто не согласился бы отдать свою жизнь за Манфреда, не было ни одной распутницы во всем воровском королевстве, которая бы тайно не вздыхала о нем. Он был настоящим королем нищих, как он сам заявлял с эдаким наивным и очаровательным бахвальством. Даже сам тюнский король Трико говорил с ним не иначе, как с особым почтением, а надо сразу же сообщить, что он с трудом выносил авторитет молодого человека.

Какими же средствами располагали оба наших героя в те времена, когда мы их встретили? Чем они жили?

О средствах Лантене ответить легко. Он стал компаньоном мэтра Этьена Доле, знаменитого печатника. В один прекрасный день, когда мальчишкам было по двенадцать лет, подростки, свободно гулявшие по парижским улицам, добрались до холма Святой Женевьевы.

Случайно они задержались перед одной лавкой.

У самого порога сидели на табуретах двое мужчин и внимательно рассматривали листы пергамента, на которых были начертаны какие-то странные знаки.

Ребятишки, привстав на цыпочки, восхищенно смотрели на эти листы.

– Что это? – спросил Манфред.

– Письмена! – ответил Лантене.

Оба мужчины обернулись и улыбнулись восторженным мальчишкам со смышлеными выражениями лиц и разумностью во взглядах. Один из этих людей, тот, что помоложе, как раз и был мэтром Этьеном Доле.

Другим мужчиной был Рабле, просматривавший оттиск толстого тома, носившего название «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции».

Рабле стал расспрашивать парнишек, с восхищением разглядывавших оттиск. Их ответы его удивили. Доле впустил ребятишек в свою лавку и показал им гравюры, еще больше поразившие подростков.

На следующее утро ребята появились опять, «чтобы разглядывать картинки»; в последующие дни произошло то же самое. Мало-помалу знаменитый печатник привязался в парнишкам и начал учить их. Никогда и нигде ученики не слушали своего учителя с большим вниманием и обожанием. Особенно Лантене, который стал по-настоящему ученым человеком. Он начал даже придумывать какие-то новшества в зарождавшееся искусство книгопечатания.

Спешим добавить, что в немалой степени интерес к книгопечатанию возрос у Лантене по одной простой причине: у мэтра Доле была дочь.

И вот Лантене стал компаньоном печатника. Ну, а Манфред мечтал о совсем другой жизни. Ему снились битвы и слава, и он ждал только случая поучаствовать в какой-либо войне.

А пока, в ожидании, чем он занимался?

Сначала укажем, что оба друга жили вместе на улице Фруамантель в очень скромном помещении. Заработка Лантене вполне хватало на общие нужды. Но мы вынуждены добавить, что иногда Манфред довольно значительно увеличивал общий бюджет суммами странного происхождения.

Случалось, что какой-нибудь выбившийся наверх бродяга просил молодого человека преподать ему несколько фехтовальных приемов. Манфред никогда не заставлял себя долго просить.