Мишель Зевако - Трибуле

– Хитрость! – пробормотал Тибо.

– Сила! – запинаясь, проблеял брат Любен.

– Слушайте меня! Вы избраны для очень деликатной миссии. Вам предстоит проникнуть во вражий стан и подготовить западню, с помощью которой мы одержим великую победу…

Монахи переглянулись, причем во взглядах их явно читалось высшая степень покорности: «Ну вот, брат мой, теперь мы погибли!»

Лойола открыл шкаф и достал оттуда книгу. Это был томик небольшого формата, составленный всего из полусотни страниц. Он положил книгу на стол и открыл на титульном листе.

– Читайте! – приказал Лойола.

Тибо и Любен вместе наклонились и прочли:

«ЛОЖЬ, ФАЛЬШИВОСТЬ, БЕСПОЛЕЗНОСТЬ

ДОГМАТА О НЕПОРОЧНОМ ЗАЧАТИИ,

ДОКАЗАТЕЛЬНО ОПРОВЕРГНУТЫЕ

Мессиром КАЛЬВИНОМ.

– —

Сочинение, напечатанное в Париже

по привилегии и с королевского разрешения

мэтром ЭТЬЕНОМ ДОЛЕ».

Прочитав заглавие книги, монахи вздрогнули, перекрестились и выразили жестам глубокое возмущение.

– Прочли? – спросил Лойола. – Что вы об этом думаете?

– Возмутительно! – прорычал брат Тибо.

– Святотатство! – вторил ему брат Любен.

– Какого же наказания заслуживает, по вашему мнению, автор этой чудовищной книги?

– Смерти!

– А тот, кто напечатал эту книжонку?

– Смерти!

– Да!.. Казни в публичном месте, мучительной смерти.

Лойола разоткровенничался:

– Вот какую военную машину я подготовил… Да, хитрость оправданна, когда надо нанести удар врагу!.. Я сам написал эту книгу, и я нашел, собрал доказательства… Есть же доказательства ложности догмы!.. Доказательства очевидные, доказательства, вдохновленные мне высшим духом… Да, я сам написал эту книгу! И ее напечатали в нашей тайной типографии!.. Славная хитрость… Она будет бить без промаха.

Монахи, закрыв глаза, ожидали, не без нервной дрожи, что же последует за этим откровением.

– Эта кощунственная книжонка, – продолжил Лойола громким голосом, – должна быть обнаружена там, где ей и следует находиться, чтобы ее нашли. Слушайте внимательно. Хочу говорить ясно и точно. Вы, без сомнения, знаете печатника Доле?

– Мы слышали о нем, но лично его не знаем, – сказал Любен.

– Мы никогда не видели его вблизи, – добавил Тибо.

Лойола нахмурился.

– Меня уверяли, и я считаю доказанным, что вы не раз бывали у него, и он любезно вас принимал, вы пили его вино.

Монахи дружно упали на колени.

– Смилуйтесь, досточтимый отче! – взмолился Тибо.

– Мы не знали, что этот еретик печатает подобные гадости! – оправдывался Любен.

– Встаньте! – жестко приказал Лойола.

Монахи повиновались, а Лойола, разом успокоившись, что очень удивило братьев, продолжал:

– Если вас выбрали, для того чтобы заманить в ловушку врага Церкви, то причина тут одна: вы приняты в доме Доле. Вот что вам надо сделать. Вы пойдете к печатнику, и не позднее завтрашнего дня, в его дом на улице Сен-Дени. Не там ли он угощал вас своим вином?

– Виноваты! – сокрушенно пробормотали монахи.

– Хорошее хоть вино-то было? – усмехнулся Лойола.

– Сладчайшее! – подтвердили монахи.

– Всё сладкое – к лучшему; надо только удивляться воле Господней, давшей этому нечестивцу отличное вино. В конце-то концов это Господь захотел, чтобы вы, люди со вкусом, оценили по достоинству это вино. Радуйтесь, братья мои! Божественной волей вы приглашены пить этот нектар, чтобы однажды войти к еретику якобы за бутылкой вина. На самом же деле вы незаметно подложите эту книжку в стопку отпечатанных им изданий. Это понятно?..

Монахи удивленно переглянулись.

Ученый автор «Комментариев о латинском языке» и в самом деле любил отвлечься от серьезных трудов какой-нибудь хорошей попойкой в компании веселых ребят, а поэтому не надо представлять себе Доле унылым рассеянным очкариком.

Ему в это время было под сорок; это был здоровяк в полном расцвете сил, возможно, отчасти серьезный, но нисколько не пугавшийся хороших шуток, к чему его призывал Рабле, самый близкий друг печатника.

Но столь же ошибочно представлять печатного мэтра яростным борцом против Церкви и ее представителей. Этьен Доле был вольнодумцем. Было совершенно очевидно, что он не верил в Бога. Вот и все, что можно сказать.

Брат Любен и брат Тибо в часы отдыха не раз получали удовольствие от его остроумных выпадов. Никогда он не вступал с ними в споры о религии, как, впрочем, и с кем бы то ни было.

Но монахи очень хорошо поняли предложение преподобного отца Игнасио Лойолы.