Мишель Зевако - Трибуле

– Таким образом, – медленно произнес Монклар, – в случае необходимости вы не пойдете с нами на штурм бандитского гнезда?

– Хе, месье! У этих бандитов свои проблемы, у меня – свои!

– Не будем больше об этом. Его величество будет очень разочарован, не встретив вас среди защитников закона и правосудия…

– Меня уверяли, – высокомерно заявил Рагастен, – что его величество ничего так не ценит в жизни, чем порядочность. Ее он даже предпочитает праву! Если это так, то король Франции поймет и поддержит мое уклонение.

Монклар прикусил губу.

– Тогда вернемся к Трико, – нахмурился главный прево. – Когда вам угодно, чтобы я свел вас с ним?

– Как можно раньше.

Главный прево позвонил в колокольчик.

Появился привратник, одетый в черное, как и все слуги в особняке.

– Приведите того человека, который ожидает, – сказал Монклар.

Привратник исчез и несколько мгновений спустя снова открыл дверь и впустил Трико.

– Это и есть наш человек? – спросил Рагастен.

Монклар утвердительно кивнул головой.

Трико, согнувшись, подошел ближе; он нагло разглядывал Рагастена; его любопытство могло показаться странным шевалье, если бы он был меньше озабочен.

– Трико, – сказал Монклар, – вот иностранный господин, который, проезжая через Париж, хотел бы осмотреть достопримечательности города и университет. Он хочет также увидеть Двор чудес. Не хочешь ли ты ввести его в свое королевство? Гарантируешь ли ты, что с этим благородным сеньором не произойдет ничего плохого?

Трико поклонился так низко, словно готов был распластаться.

– Я покажу монсеньеру всё, что он захочет увидеть во Дворе чудес. Я гарантирую, что с ним не случится ничего плохого… если только…

– Если только? – резко перебил Монклар…

– Если только, – ответил Трико, – мы не встретим на своем пути двух бандитов… двух настоящих бандитов…

– Ба! – усмехнулся Монклар. – Да разве есть кто-то во Дворе чудес, кто не подчиняется твоей власти, мэтр Трико?

– Да, монсеньер, есть и такие. Те двое – из них.

– И что, они в самом деле так страшны?

– Монсеньер, они же просто невменяемы. Монсеньер признает: с тех пор как имел честь оказаться в его распоряжении, я наставил на путь истинный немало людей. Самые испорченные из этих каторжников прислушались к моим советам. Только те двое, о которых я упомянул, остаются глухими к добрым намерениям…

Трико продолжал говорить:

– Эти двое негодяев не перестают замышлять преступления, которые, к несчастью, их отвага позволяет совершить. Могу поклясться, что за последние два-три месяца ни один буржуа не лишился своего кошелька, ни один дом не был ограблен без того или иного участия этих плутов.

– Да, знаю, – согласился Монклар. – Мне об этом докладывали.

– Итак, – повторил Трико, – я ручаюсь за всё, если только мы не встретим Лантене…

– Лантене? – переспросил Рагастен.

– Да, – холодно пояснил Монклар, – это один из двух знаменитых бандитов, портреты которых, скорее несколько смягченные, нам только что обрисовал Трико.

– Если только мы не встретим, – закончил Трико, – ни Лантене, ни Манфреда…

– Манфреда! – не мог сдержаться Рагастен.

– Что с вами, месье шевалье? – заинтересовался Монклар. – Вы побледнели…

– Ничего! – ответил Рагастен. – Продолжайте, любезный, я внимательно слушаю. Вы сказали, что этот Манфред…

– Этот Манфред, монсеньер, самый отпетый негодяй, какого только носит земля или, по меньшей мере Двор чудес. Знаете, месье, я своими глазами видел, как он заколол кинжалом женщину только за то, что она недостаточно быстро отдала ему деньги, которые он у этой бедняжки требовал. Но и совершал и гораздо худшие поступки!

Трико прервался на мгновение.

– Продолжайте, – приказал Монклар. – Вы же видите, что благородный иностранец очень заинтересовался вашим рассказом.

Рагастен кивнул в знак согласия, и Трико снова заговорил:

– Я и сам-то не раз нарушал закон, но всегда горько раскаивался за причиненное зло. Хорошо знаю, что я немногого стою… Но, клянусь, что никогда бы не сделал того, что на моих глазах проделывал Манфред!

– И что же он такого проделывал? – спросил Монклар.

– Монсеньер! Я этого вам никогда не рассказывал, потому что это слишком ужасно… Но сейчас я чувствую необходимость сказать всю правду… Ну, вот… Манфред убил свою мать!

При этих словах Рагастен встал.

Упоминание о «своей матери» жестоко поразило его.

– Ах, монсеньер! – поспешно продолжил Трико. – Это вас привело в негодование, не так ли?