Виктор Вальд - Палач

Наутро, проведя ночь в доме бюргермейстера, они поднялись свежие, как будто в их желудки не были влиты большие кувшины вина и полбочки пива. Они задержали фрюштюк [47]и, плотно обсев Венцеля Марцела, засыпали его сотней вопросов.

А у самого Венцеля Марцела голова кружилась, и он едва успевал отбиваться от них. Землекопы, кирки, железные лопаты, стоимость работ, правильность расчетов движения воды, сколько еще можно построить лесопилен, как и откуда будут доставляться стволы, как будет осуществляться проверка готового товара, как он будет и в какое время доставлен…

От всего этого Венцель Марцел почувствовал, что в голове у него затуманилось. Единственное, что он правильно сделал, так это то, что не ответил ни на один вопрос. Он все вопросы отсылал в городской совет. И наконец гости не выдержали и, подхватив бюргермейстера, отправились в Ратушу.

Здесь, как великий знаток права и составления документов, вперед выступил судья Перкель. Он взял гостей на себя, чем бесконечно обрадовал Венцеля Марцела.

Судья Перкель оказался весьма сведущим законником, чем явно были опечалены ганзейцы. И все же в договоре были указаны по большей части их требования, хотя не обошлось и без городских обязательств.

Главное же заключалось в том, что уже через пятнадцать дней в Витинбург должны были привезти две тысячи любекских гульденов с условием поставки указанного товара не позже второго месяца лета. И это понятно. К концу лета закончатся боевые действия в непрерывной войне за французский престол. И англичанам потребуются корабли для переброски на свои острова уставших рыцарей и лучников.

Ганзейцы должны взять на себя эти обязательства и успеть построить большие корабли. К тому же им и самим нужны «когги» [48]для собственной защиты от морских разбойников и для контроля над морской торговлей. А это огромные корабли, на которых было по две мачты и до двух с половиной сотен служивых людей. А еще на них было до полутора дюжин пушек.

Чтобы построить такой корабль, нужен лучший лес и его точнейшая обработка. Вот почему гости были на многое согласны. А то, что это будет так, они не сомневались. Ни один город Священной Римской империи не смел подвести Ганзу. Это все равно что плюнуть под ноги самому Папе Римскому. Отмщение будет скорым и жесточайшим.

Венцель Марцел, крепко стиснув зубы и противно шмыгая мокрым носом, долго смотрел вслед удаляющимся повозкам ганзейцев.

Бюргермейстер стоял на вершине холма и с гневом смотрел то на неоконченный котлован запруды, то в спины удаляющихся трех десятков селян. Вчера после рабочего дня городской казначей выдал им три четверти договоренных денег за последний месяц. Селяне благодарили и низко кланялись.

А сегодня поутру старший из них заявил Патрику, что они уходят в свои хозяйства на посевные работы. При этом он клялся и божился, что они вернутся через две недели и будут продолжать работать на тех же условиях. Эти тугодумы понятия не имеют, что такое задержать земляные работы на две недели. А точнее, сорвать и без того уже нарушенный график работ. Если они не успеют со своей запрудой, то это приведет к невыполнению заказа ганзейцев. А значит…

Венцель Марцел даже не желал думать о последствиях.

Проклятые селяне и их посевные! Впрочем, посев для города тоже важен. Не будет посева – не будет урожая. И что тогда? Витинбург ждут голод и сумасшедшая дороговизна. Тут уже и лес не спасет.

Но что же делать?

– Уходят, – печально промолвил Патрик, стоявший за спиной бюргермейстера.

– И винить их особенно не за что, – добавил судья Перкель.

– А мы через две недели закончим стену, – важно сказал старейшина цеха каменщиков.

– Так, может, возьметесь за лопаты? – с надеждой спросил Патрик.

Старейшина выдержал паузу и, придав себе важности, ответил:

– Отчего же не взяться. Если город будет платить как за каменные работы, я думаю, что мне удастся склонить братьев моего цеха к этой подлой работе.

– Вот-вот, подлой. Какие все благородные в нашем городе! На пользу ему и лопату в руки не возьмете, – разгорячился судья Перкель.

– Возьмут, – гневно сказал Венцель Марцел и, глубоко вздохнув, добавил уже более спокойно:

– Возьмут, если город заплатит ту цену, которую просят горожане. Ладно бюргеры, у них есть кое-какая работа и заказы. А плебеи? У этих бездельников от бедности крысы дохнут, а все туда же – дорожат своим трудом. И все оттого, что витинбуржцам стало известно о ганзейском золоте. А его едва хватит, чтобы покрыть половину всех затрат на работы. Если же платить втридорога, то можно и вовсе остановить строительство. И забросить. Да, положение… Хоть самому лопату в руки бери.