Виктор Вальд - Палач

А вода будет день и ночь беспрерывно вращать колесо и приводить пилы в движение. И каждая секунда такой работы будет приносить каплю серебра и даже золота. Ведь те балки, брусья и доски, что выходили позади пил, стоили очень дорого, ибо были совершенны в своей заданной толщине и ограничены лишь длиной бревна.

А палач все еще обдумывал возможности своей машины и стремился ее усовершенствовать. Об этом он часто беседовал с Патриком наедине, опасаясь любых посторонних ушей.

Но Патрика уже волновала не сама машина, а то, что должно было обеспечить ее беспрерывное действие. Многое решалось быстро и со знанием дела. На том месте, где была установлена машина, цех столяров уже начал воздвигать большую постройку, предназначенную для того, чтобы уберечь и железные детали машины, и людей, работающих возле нее, от невзгод природы и, прежде всего, от дождя. Особенно они старались над теми ящиками, которые должны были скрыть от посторонних глаз секретные механизмы машины, указанные им палачом Гудо.

Рядом с постройкой пятеро столяров трудились над большим деревянным колесом, вернее, над двумя его колесами, которые должны были соединиться лопастями, так что вода, падая на них, будет толкать их вниз и тем самым приводить этот важный механизм в движение.

Даже каменщики не подвели и в указанном месте в срок возвели стену из тесаного камня. И столяры, и каменщики, и кузнецы, и нанятые для работы с машиной пятеро молодых мужчин – все работали за питание и данные городским советом расписки об оплате их труда после полугодия работы лесопильни.

Но не все было так замечательно, как хотелось. Самые трудоемкие работы так и не начались. Вначале работу задержал Гудо. Он долго и тщательно изучал и вымерял то место, где должна быть запруда. Затем он еще дольше чертил на земле те изменения русел трех ручьев, что должны были питать водой запруду. Отвести правильно воду, изменив природное течение, оказалось не так-то просто. Еще сложнее был вопрос о том, куда дальше будет течь отработанная вода. Ведь Венцелю Марцелу уже мечталось поставить поблизости от лесопильни и другие полезные постройки. И, прежде всего, мельницу и сукновальню. А еще ему виделись совсем уж чудные машины, услышав о которых, палач только пожал плечами.

Но все равно, даже если выполнить то реальное, чего желал бюргермейстер, выходило, что для этого нужно несколько длинных желобов, которые будут в отдельности вращать еще и колеса. А значит, после них останется большой поток, который уже можно было назвать если не рекой, то полноправной речушкой.

Вот ее-то и требовалось направить в нужное русло. И желательно не в местные болота, которые распространяли зловоние и болезни по всей округе, а подальше отсюда, в большую реку Рейн. И для этого требовались землекопы, много землекопов. Около двух сотен. Трудиться им предстояло не менее полугода.

Так что рассчитывать только на местных селян, готовых за бесценок рыть землю, было мало. А горожане, конечно же, потребуют достойной оплаты. Да и какие цеха надолго отпустят своих подмастерьев, учеников и слуг от собственного ремесла?

Пока в распоряжении Патрика было всего лишь тридцать землекопов, да и те пришли из окрестных селений и арендных хозяйств. А это означало, что большинство из них во время посевных работ уйдут в свои хозяйства.

Сейчас они перебивались собственными продуктами, согласившись за малую плату рыть углубление для запруды. Благо палач так удачно выбрал место, что земляных работ было не слишком много. В этом месте ручей протекал в широкой ложбине, с двух сторон которой высились продолговатые холмы. Оставалось перегородить путь ручейку каменной стеной, а с середины противоположной стороны углубиться на три человеческих роста и воздвигнуть вал, чтобы предотвратить отток воды.

Палач Гудо часто навещал строительные работы. При этом он всегда молчал, лишь иногда делал короткие записи на маленьких клочках бумаги. В городе у него не было особенной работы. Рыночная площадь, как и прежде, работала на пользу торговцев и самого города. Золотари, получая постоянную оплату, старались во всем угодить Гудо. Так же обстояли дела в борделе, который в последний месяц, благодаря притоку торговцев и рабочей силы, давал все возрастающий доход.

Бюргеры и простой люд днем трудились, выполняя городские заказы, а по вечерам мирно сидели за кружкой пива и чашей веселящего вина. В городе не было наказуемого греха. Город трудился и жил в ожидании скорого и неминуемого благоденствия.