Игорь Лощилов - Несокрушимые

Должно быть, и впрямь была у Сергия высокая связь, удача сопутствовала Нечаю на всём пути: где ползком, где бочком преодолел он вражеские кордоны и вырвался-таки на волю. Добрался до Можайска, откуда уже изгнали поляков, а там до самой Москвы путь был чист. И лишь на столичном пороге удача покинула его.

Москва оцепенела от горя — словно гром среди ясного неба поразила весть о внезапной кончине Скопина. Цветущий здоровьем, полный сил красивый юноша в одночасье ушёл из жизни. 23 апреля на пиру у князя Воротынского по случаю крестин его младенца выпил Скопин заздравную чашу и тут же оросил праздничную скатерть хлынувшей из горла кровью. Тщетно пытался помочь беде искусный чужеземный лекарь, которого прислал другу Делагарди, князь не протянул и суток. Горе было всеобщим. Люди не стесняясь плакали на улицах, незнакомые висли на плечах друг у друга, соединяя скорбь. Исчезли слава и надежда России, народ был поражён в самое сердце.

Царь и его окружение лили слёзы вместе со всеми, увы, многие не верили в их искренность. Подозрительные толки появились сразу же по печальному известию. Роковую чашу поднесла Екатерина, жена Дмитрия Шуйского, прирождённая злодейка, потому как приходилась дочерью кровопийцу Малюте Скуратову. Вспомнили про смерть Бориса Годунова, также внезапно изошедшего горловой кровью. А кто наследовал Борису? — Тот же Шуйский, значит, в проклятой семейке хранится тайна смертельной отравы. Знали, что более всех недоброжелательствовал Скопину Дмитрий Шуйский — так вот кто главный виновник! Айда к нему!

В этой толпе и Нечай, а куда ему теперь деться со своим письмом, кому теперь его передать? У дома Дмитрия стрелецкая стража в два ряда, знал ведь негодник, что придут по его душу. Людей ныне стражей не очень испугаешь, половина при оружии сами. Закричали, загалдели, потребовали хозяина и стали примеряться для погрома. Тон задавала небольшая кучка разнаряженных молодых людей, они вели себя наиболее задиристо.

— Кто это? — поинтересовался Нечай у соседа.

— Ворята, — презрительно отозвался тот, — недавно возле Тушинского вора ошивались и Скопина поносили, а теперь, вишь, мстить за него хотят.

— Нет среди них младшего Салтыкова?

— Как же, вон он, самый нахальный.

Нечай стал пробираться к нему. Толпа всё более расходилась, Дмитрий послал к царю за подмогой, а сам вышел, чтобы потянуть время. Его встретили улюлюканьем и свистом.

— Ишь, гордец, не поклонится.

— Дык, у спесивого, известно, кол в шее.

— Ничё, высоко мостится, да низко сядет. А ну, давай, ребята!

Шуйский всё ж наклонил голову и вскричал:

— Нет моей вины, крест целую! — и приложился к тельнику.

Народ как-то сразу присмирел, не ожидал от царёва брата такой покладистости.

— Врёт он! — крикнул кто-то из окружения Салтыкова и запустил в Шуйского снежной грудкой. Сосед хотел последовать его примеру, но его руку перехватил Нечай.

— Тебе чего, дядя? — замахнулся другой и тут же был свален на снег крепким ударом. Нечай пожал плечами:

— Сам не знаю, как он рылом на кулак наткнулся.

Вокруг раздались вежливые смешки. Ещё двое к нему подступили и тоже очень скоро очутились на снегу. Толпа расступилась, драку смотреть любили — дармовая потеха. Нечай миролюбиво крикнул остальным щёголям:

— Вы мне не нужны, вон того красавчика давайте!

Салтыков презрительно отвернулся.

— Я тебе не мужик, чтоб кулаками махать.

Слова задели собравшихся, заносчивых не любили.

— Тогда саблю вынимай, — крикнул ему Нечай, — али только девок привык царапать?

Лицо Салтыкова пошло пятнами, он схватил саблю и бросился на обидчика. Зазвенела сталь, дело запахло большой кровью. Шуйский был рад этой внезапной ссоре, она отвлекла толпу и дала некоторую передышку. В дальнем конце улицы уже показался спешащий на помощь отряд, теперь можно было показать власть, и Шуйский приказал стрельцам разнять дерущихся. Бывшим тушинцам не захотелось попадать в царские руки, они забросали Нечая снежками, и пока он вытирал лицо, Салтыков скрылся в толпе, пообещав встретиться позже. Стрельцам достался лишь один Нечай, и они повели его к Шуйскому. Толпа заволновалась, ей хотелось знать об ожидаемой участи такого доблестного молодца.

— Кто таков? — строго спросил Шуйский.

Нечай крикнул так, чтоб было далеко слышно:

— Я из Смоленска, город обложен королём, гибнет гладом, владыка и мир письмо Скопину прислал. Как теперь быть?

Дмитрий решил воспользоваться удобным случаем, чтобы показать себя радетелем за судьбу страдающего города. Напыжился и сказал: