Игорь Лощилов - Несокрушимые

— Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубами своими, — прохрипел Митяй, — то не диво, пободайся-ка с подобным себе.

Бросил его Ивашка и, пристыженный, побежал выручать жену.

— Забирай! — кивнул Дедешин на притихшую Мотрю. — Она и живая была как мёртвая.

Подошёл Ивашка, та и впрямь не дышала, должно быть, со стыда преставилась. Снова вскричал по-дикому и, не помня себя, бросился на Дедешина, ну да разве с этим боровом совладаешь? Приставил он к Ивашкиной голове кулак и предупредил:

— На первый раз прощаю, на второй побью до смерти. Сам привёл, сам уноси.

И ушёл Ивашка со своей горькой ношей.

На страстной неделе собралась толпа отчаявшихся мужиков, числом свыше ста. В возмущённых криках выделялся пронзительный голос Митяя:

— Корыстолюбцы преследуют бедных, сытые томят их гладом. А пастыри овец христовых делают вид, что ничего не знают. Копают нам ров, но сами упадут в него...

В толпе нашлись не только суесловцы. Пошли, сказали, к владыке и направилась в Успенский собор, где шла литургия. Сергий в парадном облачении стоял на амвоне и читал молитвы. «Боже, спаси люди Твоя!» — раздавался под сводами его звучный голос. Хор скорбно вторил: «Спаси-и!» Пришедшие не смогли проникнуться приличным случаю благоговением, среди них послышались яростные крики:

— Сладка молитва, да голодна! Погибаем голодной смертью! Пущай король приходит и вершит свою волю, покуда вовсе не изгибли.

Сергий, пытаясь восстановить нарушенный молитвенный настрой; повысил голос, пришедшие тоже закричали громче.

— Уймитесь! — грозно осадил Сергий и, обратившись к распятию, пал на колени. — Расстрой, Господи, языки неразумных, ибо я вижу распри в городе, пагуба и коварство исходят из их уст...

— Что говорит? — послышались возмущённые крики. — Сам в золоте и ест небось кажен день, а через нас, значит, пагуба? Пошли, братва, открывать ворота.

Голодный мужик — злой мужик, он в раже может натворить всякое. Видел Сергий, что не остановить отчаявшихся ни молитвой, ни разумным словом, а грозный окрик их гневит и того более. Тогда спокойно отложил в сторону свой архиерейский посох и стал разоблачаться. Удивлённые прислужники бросились к нему, он остановил их движением руки и продолжал одну за другой снимать одежды. Решительно настроенные мужики приостановились, толпа молящихся зароптала:

— Не по чину делаешь, владыка, продолжай службу.

— Пусть они теперь служат, — указал Сергий на смутьянов, — надевают мои одежды, заодно узнают, какова ныне архиерейская еда, я же пойду на стены. Лучше там погибну, чем отдам сей храм врагу на поругание. Прощайте, люди добрые, да благословит вас Господь.

Поклонился Сергий народу и готов был уже уйти. Что тут началось! Крики ужаса, плач, стенания... Люди пали на колени, простёрли руки.

— Владыка! Только одно у нас осталось — Вера; почто же лишаешь нас последнего прибежища? — таков был смысл многоголосых воплей. И на мужиков набросились: развесили-де нюни, рассопливились, как малые ребята, кушать им захотелося. Вышли бы лучше в поле да отогнали супостата, чем на владыку голос поднимать. Тем и вправду стало неловко, присмирели.

— Ладно, чего там, прости, святой отец, с голодухи и не то скажешь. Коли дорог тебе наш город, то и мы, значит, тоже...

Подозвал Сергий прислужников, облачился с их помощью и, взяв посох, обратился к присутствующим:

— Люди русские, христиане православные, молитесь и соединяйтесь! Забудем всякое недовольствие и пострадаем о едином спасении города и отечества своего!

Снова грянул хор, и служба продолжилась положенным чином. После неё отправился Сергий к воеводе и попросил найти отважного человека.

— Пусть свезёт письмо Михаилу Скопину, чтоб спешил к нашему городу на выручку.

Шеин осторожно заметил:

— Не гоже, поди, через царскую голову...

— Нам, князь, не до политесов, к царю сколь уже посылали, а всё без толку. Народ же до самого края дошёл.

— Добро, — не стал упорствовать Шеин и послал за Горчаковым, — подбери-ка самого надёжного, чтоб через угольное ушко пролез.

Тот подумал и указал на Нечая. Позвали его, рассказали в чём дело и спросили: — Сможешь?

— С Божией помощью.

— Я его лично попрошу, — уверил Сергий.

А Горчаков отвёл его в сторону и попросил:

— Ежели встретишь там Салтыкова сына, передай ему от меня привет, — и сунул кинжал из дамасской стали.

Нечай заверил:

— Будь спокоен, князь, у меня с выродками разговор особый.