Софрон Данилов - Красавица Амга

— Наверное, вы все большевики? Во всяком случае, вы-то уж наверное?

— Нет, гражданин генерал, ещё не стал коммунистом. Коммунисты у нас есть, но большинство — беспартийные.

— У вас нет ни малейшего шанса спастись, скажите это другим красноармейцам, своим друзьям. Ладно?

Парламентёр нетерпеливо переступил с ноги на ногу: разговор этот был для него бессмысленным.

— Гражданин генерал, скажите: сдаётесь вы или нет?

Пепеляев помрачнел и отвернулся.

— Поручик! — подошёл он к адъютанту. — Пишите. «…Переговоры считаю законченными. Открываю военные действия».

Генерал взял у адъютанта карандаш и размашисто расписался. Вырвав лист из блокнота и сложив вчетверо, адъютант вручил его парламентёру.

Красноармейцу завязали глаза.

— До свидания, — сказал он, засовывая бумагу за пазуху. — Встретимся! Там, в Сасыл Сысы…

Парламентёра вывели.

— Братья офицеры — к столу, — скомандовал генерал и направился на прежнее своё место под божницу. — Полковник, карту!

— Брат генерал, я требую выслушать меня, — заявил Артемьев.

Пепеляев удивлённо взметнул на него косматые брови. Леонов перестал разворачивать карту. Адъютант замер с табуреткой в руках. Все обернулись к Артемьеву.

— Слушаю вас.

— Судьба нашей кампании во многом будет зависеть от решения, которое будет принято сейчас.

— У вас есть какое-либо предложение?

— Надо прекратить наступление на Сасыл Сысы.

Все разом заговорили: разочарование, насмешки (не хочет ли он драпануть от Строда и во второй раз!), возмущение безответственностью, возмущение бесцеремонностью (стратег из хотона сует свой нос в дела командующего), иронические крики «браво!».

— Надо прекратить это бессмысленное наступление! — властно повысил голос Артемьев. — Надо двигаться на Якутск и взять его в ближайшие дни, пока красные не стянули туда силы и не успели возвести укрепления.

— В эту ночь Строду — крышка!

— За ночь Якутск от нас не уйдёт!

— Я человек прямой, — уверенно возразил Артемьев. — Привык говорить в открытую. Сомневаюсь, что ночью будет успех: мы дали красным укрепиться. Если уж мертвецки спящих не удалось их сломить, то теперь…

— Не вам бы, Артемьев, упрекать нас! — перебил его генерал Вишневский. — Наша вчерашняя неудача — это продолжение вашей неудачи. Мы имеем дело с противником, который…

— Который будет драться до последнего патрона! — подхватил Артемьев. — Стоит подумать, во сколько жертв обойдётся нам эта осада. Моё предложение — овладеть Якутском, а затем без труда можно будет прихлопнуть и Сасыл Сысы.

— Он думает, что Строд будет сидеть и дожидаться этого желанного часа!

— Да, он будет сидеть и дожидаться! — с дерзкой заносчивостью отпарировал Артемьев. — Мои люди будут держать его здесь, как в капкане! Ни щели, ни норы ему не оставим!

Пепеляев со стуком опустил сжатые кулаки на стол.

— Спасибо, Михаил Константинович, — сказал он Артемьеву. — Ваше радение я высоко ценю, однако не могу согласиться с вами. Мы никак не можем оставить за собой отряд Строда. Логичнее будет покончить с ним и двинуться на Якутск, имея обеспеченный тыл за спиной.

— У стратегов из хотона своя логика! — засмеялся полковник Суров.

Артемьев с размаху впечатал в стол рукоять пистолета.

— Ещё одно слово, полковник…

— Братья! Братья… Успокойтесь… — Пепеляев примирительно повёл руками. — А вы, полковник, попридержите язык! Слушайте мой приказ: завтра на рассвете дружина штурмует Сасыл Сысы. Операцией буду руководить я. Да поможет нам бог!

Верстах в семи, не доезжая Абаги, у подножья небольшой горы вблизи речки старик Аргылов приглядел для себя дом. Хозяин его, оставшись вдовым и не стерпя одиночества, ещё с лета переселился куда-то к родственникам. Место хорошо было своей уединённостью и вместе с тем не столь уж большой удалённостью от тракта. Живущих в двух юртах по соседству Аргылов сейчас же приспособил к работе: кто-то из них уже таскал дрова и нагонял в дом тепло, кто-то наводил чистоту. Шум большого сражения за рекой, о котором рассказал ему старик сосед, не обеспокоил Аргылова. Он был уверен, что там приканчивают, если уже не прикончили, Строда.

Осмотрев новое жильё и усадьбу, Аргылов остался доволен: дом был просторен и имел хотон, обмазанный нынче осенью, добротно срубленный амбар, во дворе — юрта, там у бывшего хозяина жили хамначчиты. Левая половина юрты была перегорожена тонкими листвяшками — видимо, там, в перегородках, содержали свиней. «Окажется, что жить на старом месте нельзя, так можно эту усадьбу совсем купить», — думал Аргылов.