Софрон Данилов - Красавица Амга

Реквизированных коней Валерий отправил дальше в Амгу, после чего путники, все трое, отправились в штаб за реку. Остановили они коней на восточном взгорье возле небольшого рубленого дома, окружённого столбовой изгородью в четыре жерди.

— Отведи коней и жди нас вон там, — без обычного презрительного обращения «нохо» показал Валерий Лэкесу на дом рядом.

Дом, куда они вошли, был битком набит военными. Хозяев оттеснили в угол. Больше десятка офицеров склонились над картой, расстеленной на большом столе под божницей, остальные сидели вдоль стен на стульях и кроватях.

Войдя, Томмот из всех сразу же выделил Пепеляева. Прошлый раз в Амге, одетый в вязаный свитер, он имел домашний вид и был похож на озабоченного главу большого мирного семейства, который выговаривает своим расшалившимся детям. Сейчас это был генерал, человек, облечённый властью. На скрип отворившейся двери Пепеляев оторвался от карты и вопросительно посмотрел на вошедших. Погоны на его чёрном френче блеснули.

На немой вопрос генерала отозвался якут, одетый в чёрную овчинную борчатку в талию, он стоял у стола в независимой, раскованной позе, поставив одну ногу на чурбан, заменяющий стул:

— Я вызывал!

У него были густые в беспорядке волосы, широкий лоб, нос с горбинкой и рыжеватые усы на медном, прокалённом на ветрах и морозах лице.

— Пусть выйдут и подождут в другом месте, — вмешался пожилой небритый офицер в помятом френче.

— Выйдут, когда выйду я! — не оборотясь на говорившего, едва взглянув на вошедших, человек в борчатке распорядился: — Садитесь.

— Брат генерал…

Чуть заметным движением век Пепеляев остановил пожилого офицера и наклонился над столом:

— Братья офицеры, прошу к карте.

Томмот, сидя в сторонке, всё поглядывал на человека в борчатке: так вот он каков — Артемьев, главарь-атаман, гроза коммунистов! Про Артемьева Томмот слышал давно. Тот был один из первых якутов, получивших хорошее образование, он окончил реальное училище, затем многие годы работал в улусах писарем, учительствовал. К личным врагам своим он был безжалостен, как морозный месяц, но слыл за человека умного и рассудительного. В Якутске он работал инспектором в губоно, преподавал в школе. К тому времени белые отряды завладели чуть ли не всей Якутией, окружили Якутск, Артемьев же продолжал работать в советских просветительных учреждениях. Но прошлой весной, после убийства из засады прославленного красного партизана Нестора Каландаришвили, шедшего с отрядом из Иркутска, он внезапно ударился в бега на восточный берег и присоединился к белым. Человек — это загадка, правду говорят… Почему бы Артемьеву не работать по-прежнему? Что толкнуло его на побег после того, как уже стало ясно, что белые терпят поражение? Говорят, будто он дезертировал, устрашённый расстрелом участников заговора против Советской власти. Но вряд ли. Будь это так, после побега он затаился бы, а не возглавил белый отряд. Всего верней, он имел давний сговор с белыми. Потомок знатных родов, он, конечно, мечтал только господствовать, может быть, даже стать правителем всей Якутии. Но в любом случае это был не случайный человек, завлечённый хитростью в ряды белых. Это был сознательный и яростный враг. «О, сколькими бедами обёрнутся мысли, зреющие в этой голове!» — подумал Томмот, глядя на плоский затылок Артемьева. Его удивило, как безразлично отнёсся Артемьев к появлению близкого человека, чудом вырвавшегося из-под расстрела. Ведь они с Валерием приятели — так тот сам говорил. Заметно огорчился и Валерий: повернулся ко всем спиной и вперил взгляд в окно.

Томмот стал рассматривать окружающих. Седеющий, с квадратным красным лицом, человек в генеральских погонах был, конечно, Вишневский. Полевую руку командующего сидел чистый и опрятный полковник Леонов, начальник штаба: за разъяснениями по карте все обращались к нему. Ближе — то и дело вставал, звеня шпорами, полковник Суров. Этот изверг был к тому же и щёголь: выходя на мороз, как рассказывали, он эти шпоры снимал и поверх шевровых сапог надевал камусные торбаса. Во время первого допроса он заходил, и Томмот имел возможность познакомиться с его увесистыми кулаками. На ороне справа примостился некто чернявый, низкорослый и худой в камусных курумах под самый пах. Это был Василий Борисов, отпрыск амгинского бая. К Пепеляеву он примкнул во Владивостоке, где учился в университете.

Совещание, как видно, кончилось, пошёл беспорядочный разговор всех со всеми, полковник Леонов стал сворачивать свою карту. Пристукнув ладонью по столу, вспомнил о вызванном подчинённом и Артемьев.