Николай Дмитриев - Казна императора

– Кто?.. Михал Валента?

Капитан Вавер сбился на полуслове, внимательно посмотрел на Чеботарева и, мгновенно все поняв, улыбнулся.

– Да, да, конечно, вы же служили…

Поляк, видимо, решил, что многоопытный Чеботарев, утомленный его потугами, сейчас назовет с десяток имен, но полковник благоразумно промолчал. Вспоминать эти имена не стоило хотя бы потому, что его прежние приятели, знакомые и сослуживцы, оказавшиеся при чинах в свежеиспеченной державе, как могли демонстрировали свой патриотизм, и уж здесь он, царский полковник Чеботарев, был явно не ко двору.

Пожалуй, сейчас для Чеботарева гораздо важнее был тесный контакт именно с Вавером, и потому, дружески улыбнувшись, полковник спросил:

– Капитан, поверьте, я искренне стараюсь помочь вам и потому давайте прямо: что именно вам нужно?

Вавер на секунду умолк и осторожно пустил пробный шар:

– Честно говоря, нас интересуют японцы. Видите ли…

– Я понял, – перебил его полковник. – Совдепия соприкасается там с зоной японских интересов. Вы получите мой полный письменный отчет по этому поводу и, соотвественно, все выводы.

– Прекрасно, прекрасно… – искренне обрадовался Вавер и осторожно поинтересовался: – А назад… Когда?

– А почему вас это интересует? – задал встречный вопрос полковник.

– Видите ли, ваш напарник Яницкий…

– Что? Опять собирается за кордон?

По короткому замешательству Вавера Чеботарев догадался, что у капитана есть какой-то свой интерес, и он подбодрил собеседника:

– Да вы не стесняйтесь, выкладывайте напрямик.

– Видите ли, это, до некоторой степени личная просьба…

Вавер начал осторожно, и полковник Чеботарев мгновенно насторожился, а капитан притворно вздохнул и закончил:

– Дело в том, что у моей родственницы там остались кое-какие ценности. В общем, не могли бы вы попросить пана Яницкого…

Да, это была проверка и, скорее всего, на наличие «совдеповских» связей. Кто его знает, что там за ценности, где они и как их там взять? Полковник, скрывая колебания, сделал вид, что раздумывает, и наконец негромко сказал:

– Попросить, конечно, не трудно… Вот только что?

– О, это просто! Мы сейчас, если вы не возражаете, поедем в один приятный дом, и там вы все узнаете из первых рук.

– Ну что ж, это можно…

Полковник поднялся, уже привычно одернул косовато сидевший на нем кургузый пиджачок и вслед за Вавером вышел из комнаты. Потом на простом извозчике они объехали холм с торчавшей на самом верху башней Гедимина, миновали предместье и остановились у ворот усадьбы чуть ли не литовской постройки.

Вид давнего польского «маетка» был довольно запущенный, однако полковник с удовольствием окинул взглядом и облупившиеся от времени столбы ворот, и цветник вдоль узкого въезда, и сам дом с потемневшими от времени деревянными колоннами, прятавшийся за деревьями густо разросшегося сада.

Кокетливая горничная, узнав капитана Вавера, без расспросов провела гостей во внутренние комнаты. Уютный дом, так и дышавший покоем, встретил их запахом цветов, корицы и дубового паркета, натертого по-старинке, воском.

В гостиной им навстречу вышла и сама хозяйка, полная женщина неопределенных лет, так и светившаяся гостеприимством. Правда, едва капитан Вавер представил ей полковника Чеботарева, глаза у хозяйки изумленно расширились, и она, не удержавшись, воскликнула:

– Петр Леонидович! Какими судьбами?

– Право, не знаю, Калерия Павловна…

Чеботарев церемонно приложился к ручке, а слегка опешивший Вавер удивленно спросил:

– Вы что? Знакомы?

– Конечно, – со смехом подтвердил Чеботарев. – Мы тут, у Калерии Павловны, в пятнадцатом на постое были.

– Вот как…

Капитан Вавер хотел еще что-то сказать, но тут хозяйка обратилась прямо к нему:

– Ежи, это тот самый человек?

– Да, тетушка, – с готовностью подтвердил Вавер, – это он.

– Ну нет, господа, не иначе как сама судьба свела нас…

Хозяйка, сжав руки в кулачки, зачем-то потрясла ими у груди и, видимо, не в силах выразить охватившие ее чувства, тут же погрузилась в домашние хлопоты.

– Прошу, господа, прошу… И без возражений!

Ни полковник Чеботарев, ни тем более капитан Вавер даже не думали возражать, и через каких-то десять минут они очутились за накрытым столом, где на тарелках были наложены всяческие закуски, высилась длинная, узкогорлая бутыль «старки», а в самом центре сверкал начищенными боками серебряный самовар.

Понимая, что его ждет весьма длительное застолье, полковник Чеботарев сразу после первой рюмки, как бы между делом, спросил: