Николай Дмитриев - Казна императора

– О, нет, нет, не угадали!.. – искренне обрадовался Пинхас. – Просто нужно чуть подождать. Фирма сообщила о специальной поставке…

– Это что, я должен куда-то ехать?

– Нет, нет! – замахал руками Пинхас. – Пан может не беспокоиться, это моя забота! Уверяю пана, через неделю новейший «аэро» будет здесь…

Пинхас не обманул. Ровно через неделю на заднем дворе усадьбы Тешевича, возле каретного сарая стоял, блестя свежей краской, новенький «аэро». Автомобиль понравился поручику сразу. Широко раскинутые черные крылья словно захватывали дорогу, большие фары и впрямь чем-то напоминали глаза, а за ними как бы тянулся окрашенный в ярко коралловый цвет спортивно стремительный кузов.

Садясь за руль, Тешевич не сомневался в удобстве сиденья, но когда поручик попросил Пинхаса запустить мотор, его ждал сюрприз. Хитро прищурившись, фактор показал на ручку, вделанную под щиток приборов.

– О, пан может сделать это сам… Не вставая с сиденья!

Приятно удивленный Тешевич сильно дернул за рукоятку, следом за ней вытянулся тонкий стальной тросик, и в такт этому движению под капотом послышались два холостых хлопка, сразу перешедшие в уютное попыхивание. Поручик отпустил ручку и тут же ощутил, как каждое «па-пах» ожившего двигателя отдается двойным покачиванием.

Тешевич довольно откинулся на спинку. Теперь он знал: ему не придется на виду у всех враскорячку крутить заводную ручку, чтобы запустить остановившийся по какой-нибудь причине мотор…

– Ну как?.. – суетливо заглянул в глаза Тешевичу Пинхас, но он мог и не спрашивать.

Пусковое устройство враз решило дело, и через какой-нибудь час, проводив Пинхаса, Тешевич сам загнал новоприобретенный «аэро» в прохладный сумрак каретника…

Закрыв ворота, поручик ощутил, как жаркий запах бензина сменился цветочным ароматом. От цветника вдоль каретника тянул освежающий ветерок, и Тешевич пошел ему навстречу, размышляя про себя, есть ли связь между словами доктора, приобретенным автомобилем и собственным настроением. Скорее всего, просто подействовала хорошая летняя погода, но поручику очень хотелось думать, что доктор прав и яркий, как попугай, «аэро» тоже внес свою лепту…

Возле буйно разросшегося цветника Тешевич остановился. Сейчас, глядя вокруг себя совсем другими глазами, он впервые обратил внимание, что трудами Пенжонека, усадьба перестала выглядеть заброшенной и приобрела почти довоенный облик. Даже хорошо видимый от цветника фронтон барского дома был заново выкрашен, а обломанная по краю резьба восстановлена.

Отметив это, Тешевич одобрительно качнул головой, ступил на посыпанную желтым песком дорожку и, дойдя до первого поворота, остановился как вкопанный. Возле заросшей диким виноградом стены стояла миловидная девушка и во все глаза смотрела на неожиданно возникшего перед ней поручика.

Тешевич заметил, что сорванный цветок в ее руке испуганно вздрагивает, и усмехнулся:

– А ты кто?

– Я?.. Хеленка… – девушка густо покраснела и робко, с запинкой, спросила: – А вы?.. Вы… Пан Алекс?

– Подожди, подожди, – догадался Тешевич. – Так это ты племянница Пенжонека?

– Я… Мы только что приехали… И я не знаю, можно ли…

– Можно. Все можно. Чувствуй себя как дома… Хеленка!

Тешевич улыбнулся и, чтобы не смущать девушку, пошел обратно, испытывая странное чувство, что и такой день, и такая встреча уже когда-то были, лишь лицо девушки, которое он попытался вспомнить, странно смазывалось и как бы заменялось другим…

Не желая месить пыль дорожной колеи, Шурка шел травянистой обочиной, с интересом поглядывая по сторонам. Порядок деревенской улицы состоял из теснившихся друг возле друга хат, крытых дранью или соломой, глухих стен сараев и дощатых заборов. Впереди улица расширялась, и там виднелся купол сельской церквушки, а в лучах предвечернего солнца поблескивали оцинкованной жестью крыши трех или четырех домов сельских богатеев.

Кожаная подметка новенького ботинка скользнула по траве, щиколотка подвернулась, и Шурка испуганно замер, ожидая боли в районе свежезатянувшейся раны. Но боли не было. Поручик снова, теперь уже нарочно, несколько раз подвернул ногу и удовлетворенно крякнул. Сегодня он провел на ногах почти целый день, и ни разу недавнее ранение не напомнило о себе.

В глубине души Шурка опасался, что ему еще рановато идти с отрядом, но сроки поджимали, и он скрепя сердце решился, полагая, что верхом сможет передвигаться без помех. И вот теперь прятавшийся где-то внутри подспудный страх отступил, давая место уверенности в своих силах. Шурка еще раз для надежности изо всей силы топнул раненой ногой и довольный зашагал дальше.