Николай Дмитриев - Казна императора

– А теперь вы, пан, не знаю, как вас…

– Цо?.. Я?.. – юнец завертелся под презрительно-насмешливым взглядом и вдруг взвизгнул: – То е ниц!.. То е фокус!

– Фокус? – переспросил Тешевич и, неожиданно вскинув револьвер, прицелился в угол.

Барабан провернулся еще дважды, прежде чем в зале прогремел выстрел, и пуля, сколов часть штукатурки, ушла глубоко в стену. По залу поплыл едкий пороховой дым, и Тешевич, окинув взглядом остолбеневших зрителей, негромко, весомо роняя каждое слово, сказал:

– Запомни, пан… Здесь нет никаких фокусов. И шуток я не люблю. А если играть со мной желания нет, то я не настаиваю…

Ни на кого не глядя, Тешевич пошел к выходу, и вдруг возле самой двери его перехватила пани Стефания.

– Браво, мой друг! – Ее глаза просто обдали Тешевича восторженно-синим блеском. – Я это могу оценить…

Поручик зло глянул на нее и, едва не обматерив экзальтированную дамочку, вышел вон…

Последний час перед Москвой вдоль железнодорожной колеи замелькали дощатые пригородные платформы, дачи, и один раз торжественно проплыла явно пришедшая в упадок помещичья усадьба. Шурка нетерпеливо поглядывал в окно и молчал. Ему страстно хотелось, чтобы их долгая, двухнедельная дорога с ее неурядицами, пьянством и солдатскими драками наконец кончилось.

И вот, оказавшись в конце концов на Каланчевской площади, Шурка растерянно озирался, глядя то на выстроенный в псевдорусском стиле Ярославский вокзал, то на снующий вокруг городской люд. Здесь, у трех вокзалов, поручика буквально оглушили шум и суета города, от которой он, как ни странно, успел отвыкнуть.

Из этого состояния его вывел неунывающий Чеботарев, который бесцеремонно хлопнул поручика по плечу и весело сказал:

– Эх, Шурик, в Сандуны бы сейчас!..

Яницкий, и так все утро старательно пытавшийся в вагонном туалете смыть с себя паровозную копоть, немедленно согласился:

– Я готов!

– Пока рано, – Чеботарев сразу посерьезнел. – Нам в одно местечко сначала надо…

Полковник сделал решительный шаг вперед и тут же, вслух чертыхаясь, отскочил обратно. Яростно загудевший клаксоном изрядно помятый «Делоне-Бельвиль» проскочил мимо них и, дребезжа всем кузовом, не переставая гудеть, поехал дальше.

Чеботарев поглядел вслед автомобилю, резко, из-за людской толчеи, сбавившему скорость, и покачал головой:

– М-да… Были когда-то и мы рысаками!

Потом подтолкнул Шурку, и уже минут через пять нанятый Чеботаревым извозчик чмокнул, встряхнул вожжами, и пролетка, стуча ошинованными колесами по московской булыге, тронулась, оставляя позади три вокзала со всей их сумятицей и гамом.

Сидя рядом с Чеботаревым, Шурка с интересом поглядывал по сторонам. Он не был в Москве лет десять и сейчас не узнавал города. Былая вальяжность бесследно исчезла, и хотя, казалось, и люд на тротуарах, и звенящие трамваи, и экипажи, и даже автомобили остались прежними, Шурка нутром чувствовал, что все стало другим.

Неожиданно они пересекли серую полосу дыма, тянувшуюся от чана с горячей смолой, пролетку тряхнуло, копыта лошадки зацокали веселей, и они споро покатили по недавно заасфальтированному проезду. Тряска враз прекратилась, и мягкий ход пролетки удивительным образом напомнил Шурке покачивание вагона. Ему даже показалось, что он все еще в поезде. Яницкий прикрыл глаза, но, вместо купе, ему вдруг представилась тройка мохнатых, низкорослых сибирок, которая под заунывный напев ездового безостановочной рысью везла их триста верст до железнодорожной станции.

Впрочем, асфальт довольно скоро кончился. Извозчик свернул с Тверской на какую-то улицу, а потом поехал такими кручеными закоулками, что Шурка, и так плохо знавший Москву, совсем запутался. Ехали долго и поручик, утомившийся за дорогу, даже начал подремывать, когда из этого состояния его вывел довольно бесцеремонный толчок.

– Слезай, приехали…

Чеботарев спрыгнул с подножки и показал на чуть покосившийся двухэтажный деревянный дом, выкрашенный облупившейся охрой.

– Ну, как строение?

Шурка, дремотно жмурясь, тоже выбрался на мостовую и недовольно пробурчал:

– Одно скажу, не Хамовники…

– Эва, Хамовники… – Извозчик, неожиданно вмешавшийся в разговор, хитро прищурился. – Там, в тех ваших казармах, господа-граждане, таперича аглицкие «рикарды» [38]квартируют.

Шурка мгновенно прикусил язык, а полковник, доставая деньги, примирительно бросил:

– Нам, дядя, английские танки ни к чему… – И позже, когда извозчик отъехал, добавил уже только для Шурки: – Запоминай, как на одном слове попасться можно…