Николай Дмитриев - Казна императора

– Все, трясця его матери! Сейчас сомнут! – Тешевич вскочил на ноги и огляделся. – Да где же вестовые?

Кругом оседал сизый дым, кружились сорванные листья, неслышно ложась на разбросанные там и сям тела убитых красноармейцев, но кроме них, двух командиров, дурацки торчавших возле покареженных пней, не было ни души.

– Поудирали, черти… – подтягивая ремень каски, корнет вопросительно посмотрел на Тешевича. – А нам куда же? На позицию или…

– Или! – оборвал его Тешевич. – Сматываемся!

– Ох, в трибунал ведь угодим! В трибунал…

– Так не под уланские ж сабли… – Тешевич тронул за плечо растерявшегося корнета: – А ну за мной!

Одним махом проскочив покареженный обстрелом лес, Тешевич с корнетом выбежали на шоссе и только здесь поняли, что же произошло. Вдоль дороги валялись десятки трупов, торчали вверх лошадиные копыта, довершала картину разгрома разбросанная там и сям амуниция.

Судя по всему, им здорово повезло, когда они остались под обстрелом, а не убежали вместе с ротой. Впрочем, уланы, зашедшие с тыла, вполне могли возвратиться. Во всяком случае, не дальше как в полуверсте носились всадники, мелькали какие-то фигуры и густо трещала ружейная перестрелка.

Не сговариваясь, Тешевич с напарником бросились прочь от затухающего боя, и тут корнет сразу схватил поручика за руку:

– Сюда! Сюда давайте!

Тешевич не сразу понял, в чем дело, и только увидев, как корнет топчется вокруг приткнувшегося к дереву «Руссо-Балта», вызверился:

– Черт возьми, нашли время авто рассматривать!

Однако, против ожидания, корнет лишь замахал руками и, оттащив зарубленного шофера в сторону, схватился за пусковую рукоятку.

– Подождите, господин поручик, может, заведется…

Тешевич шагнул ближе, увидел перебитых пассажиров автомобиля и затравленно огляделся. Он, так равнодушно ожидавший гибели от разрыва, внезапно до животных колик испугался, представив, что, если всадники вздумают возвратиться, его собственные кишки будут точно так же закручиваться в пыли кювета.

Поручик с трудом взял себя в руки и спросил:

– Вы что, умеете?

– Умею! – корнет остервенело крутил рукоятку. – Умею!.. У нас точно такой же был дома…

И словно подчиняясь этому крику, брошенный автомобиль фыркнул раз, другой и вдруг яростно зарычал, сотрясаясь всеми частями своего расхлябанного кузова.

– Завелся! – радостно крикнул корнет, забираясь на место шофера, и Тешевич, как-то сразу поверив в удачу, полез вслед за ним в машину.

– Куда ехать? – быстро спросил корнет, ловко орудуя переключателем скоростей.

– Давай в Цеханув! – приказал Тешевич и, привстав на сиденье, еще раз осмотрелся.

Пока бой гремел в отдалении, «Руссо-Балт» осторожно перевалил кювет и спокойно выкатился на шоссе. Ровное гудение мотора подействовало на Тешевича успокаивающе, и он начал с интересом приглядываться к машине.

Внезапно его внимание привлек сверток, оставшийся на заднем сиденье. Развернув его, Тешевич с удивлением обнаружил офицерскую конфедертку, аккуратно завернутую во французский военный плащ. Как эти вещи оказались в штабном автомобиле, было неясно, и Тешевич недоуменно произнес:

– Вроде польская.

– Нет, – явно имея в виду автомобиль, отозвался корнет и уточнил: – По-моему, «Руссо-Балт» политотдельский, похоже, я его там видел.

– Может быть, – согласился Тешевич и вдруг испуганно вздрогнул.

Совсем рядом, из-за полуразрушенного строения вылетел эскадрон улан, и неторопливо ехавший «Руссо-Балт», вальяжно подкатил прямо к ним. Удирать было поздно, но накативший неизвестно откуда кураж заставил Тешевича нахлобучить конфедератку и, закрыв плащом плечи, привстать на сиденье.

– Хлопаки! Напшуд! Прендзе, холера ясна, прендзе!.. [11]

Явно приняв его за старшего офицера, командир эскадрона улыбнулся, приложил два пальца к конфедератке, и уланы, послушно перейдя с рыси на полевой галоп, поскакали дальше в общем направлении на Цеханув.

– Вы и польский знаете? – вытирая разом вспотевший лоб, спросил совсем было спрятавшийся под баранку корнет.

– Знаю, – кивнул Тешевич. – У отца имение на Волыни. Я часто бывал там в детстве, вот и выучился…

– И молчали?

– А кто бы тогда нас на польский фронт пустил?

– Это точно, – согласился корнет и вдруг выругался. – Что делать будем?

– А черт его знает, – пожал плечами Тешевич.

– Может, сдаться стоило? – Корнет посмотрел на Тешевича. – Тем, что ехали…

– А на что мы им? – сердито фыркнул поручик. – Порубали бы, как тех на шоссе, и вся недолга.